:

ЯКОВ ПЯТИГОРСКИЙ: Сказочный формат

In ДВОЕТОЧИЕ: 9-10 on 21.07.2010 at 16:07

Иоахим фон Гаггенау – самый опытный сказочник в Ганновере – читал письмо, адресованное ему журналом “Волшебный мир”. В витиеватых выражениях ему предлагали написать сказку для сентябрьского номера.
Иоахиму – лауреату многих престижных премий, другу самого Готфрида Енсена, человеку небезызвестному в мире детской литературы – еще ни разу не доводилось работать для этого журнала. Но не раз он наслаждался прекрасными сказками и историями других писателей, публиковавшимися на его страницах.
В принципе, он был не прочь взяться за заказ, но его останавливали условия. Они были настолько странными, что Иоахим подумал, уж не смеются ли над ним. Первое условие было таким: в сказке должны присутствовать – и играть определяющую роль! – волшебники, но ни в коем случае не добрые. Второе условие: должны иметь место превращения людей в животных – хотя бы одно. Третье: сюжет должен строиться на концепции невезения. Четвертое: одним из персонажей обязательно должен быть могущественный волшебник, не испытывающий интереса ни к чему кроме кулинарии и садоводства. И последнее: один из персонажей по ходу действия должен умереть и воскреснуть.
Все остальное – на усмотрение автора.
Два обстоятельства помогли сказочнику побороть нерешительность. Первое – в конце письма следовали заверения в том, что над ним никто не смеется. Второе – невероятно большой гонорар, предложенный журналом.
Иоахим пожал плечами, хмыкнул – и засел за работу.

Первым делом он заварил душистый яблочный чай. Сел за стол, сложил из письма веер. Затем достал из чулана свой старый сказкомер – сложный инструмент, которым всегда пользовался, когда сочинял сказки. Он расположил пять параметров в трехмерном пространстве и с помощью сказкомера стал осторожно выводить графики.
— Угм, – сказал Иоахим по прошествии примерно часа, когда рассматривал свежеизготовленный сюжет.
Он попил горячего чая, обмахиваясь веером. Достал с полки полдюжины пластиковых фигурок и бросил их в большую колбу. Ее он поставил на спиртовую горелку и принялся добавлять в колбу различные субстанции – жидкости и порошки. Комната наполнилась странными запахами. По прошествии получаса сказочник погасил огонь и вынул фигурки из колбы. Они окрасились в различные цвета и оттенки.
— Хм, – сказал Иоахим удовлетворенно, и накрыл стол и все что на нем – книжки, чашки, будильник, пепельницы и т. д. – белой простыней. Затем взял колбу и принялся осторожно разливать ее содержимое на скатерть, поминутно сверяясь со сказкомером. Когда скатерть окрасилась в разноцветные пятна, он расставил фигурки по столу.
— Ага, – сказал Иоахим и достал из-под кровати конструктор. За час с четвертью он собрал – не без подсказок своей машинки – некоторые довольно замысловатые конструкции. Их он также разместил на скатерти. Потом он долго ходил вокруг стола, рассматривая получившуюся панораму. Панорама была впечатляющей.
— О! – сказал Иоахим и щелкнул пальцами.
Сказка была готова. Осталось только записать ее. Поэтому Иоахим принял душ, зажег сандаловую палочку, сплясал какой-то замысловатый танец и надел мягкие тапочки. Потом он поменял оправу своих очков, сел на самый лучший табурет, придвинул к себе канделябр с толстой свечой, и стал писать. На столе перед ним лежало несколько туго забитых трубок. Телефон он вывесил на время за окно.

Вот краткий пересказ того, что он написал.

Представьте себе мир, очень похожий на тот, в котором мы живем. С одной лишь разницей: наряду с людьми и животными в нем живут волшебники. Добрые и злые. Злые наносят вред, а добрые творят добро. Злые делают всем разные гадости, а добрые, наоборот, всем помогают.
Поскольку люди в этом мире привыкли полагаться на колдовство – они, как только что-нибудь случается, сразу спешат за помощью к доброму волшебнику. И тот никогда не отказывает – на то он и добрый.
О таком мире и пойдет речь. Но не о золотом веке, а о тяжелых временах – когда добрые волшебники, по какой-то никому не ведомой причине, в одночасье исчезли все до одного – оставив мир на растерзание ничем не сдерживаемым стихиям. К счастью злые силы в ту пору действовали пристрастно, лениво и разрозненно – иначе они бы давно превратили всю землю в мертвую пустыню.
Люди в то время стали чрезвычайно осторожными и подозрительными, дабы ненароком не задеть какое-нибудь чудище и не навлечь на себя беду. Ведь теперь им приходилось полагаться только на самих себя.
Мир, лишенный баланса добрых и злых сил, постепенно ухудшался. Праздники теперь уже почти не справлялись, задушевные песни потихоньку превращались в злые скороговорки, домашний скот постепенно дичал, страшные болезни успешно маскировались под легкие недомогания. Процесс торговли усложнялся все больше и больше. К старинным традициям начинали относиться с пренебрежением.
Правда, обнаружились и некоторые плюсы. Так, например, цари – со страху – почти перестали воевать друг с другом. Они только ругались – через несчастных гонцов.

В эти тяжелые времена в одном из вольных городов у Лесистых Всхолмий жил молодой человек по имени Ашьяпп-хутанг-суп-понг-вил-ло. Имя это означает “хитрец, которому не везет”. Все любили его за добрый нрав и звали просто Илло, – что означает “ничего – повезет“.
Илло был родом из старинной купеческой семьи и пошел по стопам своих предков. Еще ребенком он помогал отцу в делах. Началось с того, что мальчик обнаружил в себе талант очаровывать (а если надо – то и гипнотизировать) клиентов. Когда он подрос и обзавелся внушительной внешностью, то стал заведовать товарными складами. Затем паренек переключился на ведение счетов фирмы. И наконец, сам принялся заключать торговые сделки. Юноша оказался таким способным, что в один прекрасный день отец, почувствовавший, что жизнь его подходит к концу, решил передать торговый дом целиком в руки сына. Но не тут-то было.
Потому что в тот самый день к Илло заявился дряхлый городской мудрец и предсказатель по имени Харлабб (у этого старинного имени несколько пафосный смысл – оно означает “обгоняющий время”).
— Я имею серьезные опасения! – объявил он с порога.
— По поводу чего, мудрейший? – осведомился молодой человек.
— По поводу тебя, сынок, — ответил мудрейший.
— На какую тему? – спросил Илло.
— На тему твоей судьбы, — сказал Харлабб.
— Всей? – спросил Илло.
— Нет – только части, — ответил старик.
— Ну, если части, то это уже не так страшно, — заметил Илло…
Коротко говоря, мудрец пришел предупредить, что в ближайшее время Илло начнет преследовать полоса неудач. Сколько времени она будет длиться, Харлабб сказать не мог. Но Илло решил сильно не расстраиваться.
Для начала он прекратил все дела. Затем обратился к своему другу, звездочету по имени Пелозио, что означает “звездоед”, и которого все называли почему-то Бхуггр, что в свою очередь означает “звездонюх”, и который учился по книгам самого Чомпа – великого астролога древности – с просьбой выяснить, когда ему снова начнет везти.
Бхуггр – юноша в вечно засаленной мантии и в огромных очках – отнесся к просьбе друга серьезно, настроил свой макет звездного неба, и клятвенно обещал, что, как только раскусит эту загадку – сразу предупредит.
Теперь Илло был спокоен.

Вскоре умер его отец и оставил ему наследство. Илло немедленно скупил самые плохие земли в округе, да так, что истратил на это все оставленные отцом деньги. К землям этим он даже не притрагивался, правильно рассудив, что браться за них нужно только после того, как полоса невезения закончится. А что еще ему оставалось делать? Ждать, когда у него эти деньги пропадут? Ведь ему теперь не везло!
Некоторое время Илло продолжал вести ленивую и праздную жизнь, изредка наведываясь к Бхуггру, чтобы узнать – не выяснил ли тот, сколько ему еще мучиться от невезения.
Бхуггр, протирая влажной тряпкой свой макет звездного неба, говорил, что сильно продвинулся по пути к разгадке.
“Да, — сокрушался Илло, — не везет…”
Торговый дом его отца теперь находился под руководством младшего брата Илло по имени Жарпонг, что означает “витающий в облаках”.
— Хватка твоя тверда весьма, брат, — сказал ему Жарпонг, — и не твоя вина, что ты не можешь заниматься делами. Если бы не твое дурацкое невезение, я давно уже уступил бы тебе руководство семейным делом. Сам я в коммерции слаб, и кажется, только благодаря моему везению мы еще не обанкротились.
Жарпонг обнял Илло и, кажется, даже пустил слезу. Поэт в нем часто побеждал купца.
— Я понял тебя, Жарп, — сказал Илло, поцеловал брата, и нанялся на работу в конкурирующую купеческую фирму к братьям по имени Мушьяпп (что означает “златолюб”) и Тутанг (“сребролюб”).

— Это как же нужно обидеть родственника, чтобы он нанимался к конкурентам! – покачал головой Мушьяпп.
— Отстранить от управления делом, которое принадлежит по праву рождения – разве это не достаточная причина? – заметил Тутанг.
— Особенно если учесть его знаменитый врожденный дар, хитрость и смекалку, — ухмыльнулся Мушьяпп, что-то прикидывая себе в уме…

И они послали Илло руководить продажей пшеницы в Каменистые Пустыни. В тот год у торгового дома было две партии пшеницы – одна высшего сорта, другая чуть хуже. Братья решили отправить Илло с партией первого сорта, с целью как можно выгодней ее продать.
Но надо же было такому случиться, что начальник склада, который распоряжался погрузкой товара – ответственный работник, известный своей педантичностью – накануне поссорился со своей подругой, и та подмешала ему в завтрак щепотку белены. Естественно, при погрузке он перепутал сорта.
Пользуясь своим обаянием и адской способностью запудривать мозги, Илло умудрился продать пшеницу в Каменистых Пустынях по беспрецедентно высоким ценам. Но когда при обмолоте выяснилось, что товар низкого качества, торговый дом не только потерял клиентов, но и приобрел дурную славу.
История об увольнении начальника склада и его мести любовнице будет здесь опущена.
Мушьяпп, изучив обстоятельства дела, сказал Илло:
— У нас к тебе претензий нет, сынок. Твоя работа была безупречной, я бы даже сказал, впечатляющей. Просто тебе не повезло.
“Вот уж не в бровь, а в глаз”, – смиренно согласился Илло.
Вскоре ему было поручено одно очень серьезное дело. До сведения торговой фирмы “Мушьяпп-Тутанг” было доведено, что имеются на продажу волшебные вещи, такие как шапка-невидимка, сапоги-скороходы, молодящий камень, некоторые амулеты, приносящие удачу, и разная другая волшебная мелочь. Как все это попало к желающим его продать – уму непостижимо, но раз в сто лет такое случается.
Торговая фирма послала на переговоры Илло. Волшебные предметы баснословно дороги в человеческом мире, поэтому нужен был человек, по-настоящему умеющий торговаться. Илло с блеском справился с заданием.
Ему и его товарищам пришлось проделать длинный и опасный путь в город Клучч, где их ждали с товаром. Никто не знал точно, живут ли люди в этом полусъеденном пустыней городе или приезжают сюда только по разного рода делам. Зловещая тишина царила на его пыльных улицах.
На пятый день пути караван вступил в Клучч. Илло с товарищами привели в один из темных подвалов, из которых состоял весь город.
Его партнер по переговорам (как показалось Илло – замаскированный под человека тролль), который все время жевал какой-то мох и громко чихал – заломил такую цену, что не хватило бы никаких денег. Тогда Илло предложил такую схему. Они подписывают контракт, согласно которому если при проверке хоть один из волшебных предметов не сработает – Илло покупает весь товар за пол-цены, иначе – обязуется купить за полную.
Тролль рассмеялся и подписал контракт. Конечно же, все предметы выдержали испытание, но когда Илло надел себе на шею приносящий удачу амулет, тот треснул и рассыпался на мелкие осколки. Испуганный тролль отдал товар за пол-цены.
На обратном пути произошла ужасная вещь: на постоялом дворе один из помощников Илло, перекладывая товар, неосторожно положил сверху шапку-невидимку – той стороной, которой ни в коем случае было нельзя. Товар как в воду канул.
Эта неудача окончательно подорвала финансовую базу торгового дома “Мушьяпп-Тутанг”.

Илло сказал:
— Брат мой Жарпонг! Теперь, когда у тебя нет серьезных конкурентов, ты сможешь продержаться до тех пор, пока я не обрету былое везенье!
Жарпонг сказал:
— Мы все ждем. Звезды не стоят на месте.
И расплакался.

Илло продолжал вести праздную жизнь, держа деятельность торгового дома “Жарпонг” под жестким контролем. Дела процветали. У Илло не было за душой ни копейки. Он жил очень замкнуто. Его имя прогремело по Лесистым Всхолмьям.
Он часто заходил к своему другу Бхуггру – помочь ему протереть вечно запыленный макет звездного неба, а также его очки, — чтобы Бхуггр не задевал при ходьбе за разные предметы. Попутно Илло осведомлялся, не выяснил ли Бхуггр, когда окончатся его несчастья. На это астролог каждый раз жаловался, что не может произвести необходимых вычислений.
— Это оттого, что у тебя Гончие Псы плохо закреплены, — указывал ему глазастый Илло.
— Нет, — отрицал Бхуггр. – Псы здесь ни при чем. Это мыши Волопаса выгрызли, – я только что вычислил.
— О! Молодец! А когда же ты вычислишь мою проблему? – осведомлялся Илло.
В ответ Бхуггр мямлил:
— Вот только Псов закреплю…
“Ну как можно доверять свою судьбу в такие кривые руки!” – негодовал Илло.
Но чаще он приходил к своему брату Жарпонгу, чтобы дать ему бесценные советы в делах, похвалить за его новые поэтические находки, вытереть ему слезы, и пошарить в его кладовой – во избежание собственной голодной смерти. Последнее время он часто голодал – ему ужасно не везло. Кладовку постоянно забывали наполнять. А если наполняли, то почему-то обязательно запирали. Случайно, конечно… Бесконечно питаться одним лишь диким медом – невозможно. Затеи с рыбалкой и охотой не выгорели – ни рыба не шла, ни зверь. Невезение начинало ему надоедать.
И вот однажды Илло проснулся со странным ощущением: в ушах стоял звон монет и шорох купюр. Всю ночь ему снилось, как он находит клады. Везде: у Жарпонга в кладовке во время поисков джема; в земле, когда роет червей для рыбалки; в дупле дерева, куда лезет за медом. Теперь он точно знал, – сегодня он займется своим делом, и удача будет ему сопутствовать, вне зависимости оттого, что скажут звезды.
— Странную вещь сказали звезды, — сказал Бхуггр, появившийся у Илло через пятнадцать минут.
— Они всегда мямлят, — насупился Илло.
— Да нет! – возразил Бхуггр. – Они ясно выразились: делами ты можешь заниматься успешно, а невезенье не кончилось.
— Это ты называешь “ясно выразились”?
— Но именно так они и выразились, слово в слово, — обиженно сказал Бхуггр и ушел.
“Проверим”, — решил Илло и отправился в контору.
Придя туда, он застал Жарпонга за жалкими попытками заключить сделку с парой гномов.
“Сорвется, — сказал себе Илло, — а гномов упускать нельзя.”
Дело в том, что гномы были постоянными клиентами фирмы. Раз в полгода их купцы являлись получить свой обычный заказ, состоящий из десятков наименований товаров. Фирма одной из первых стала практиковать оптовые и комбинированные поставки. Гномы являлись серьезной статьей дохода.
И Илло вкрадчиво спросил Жарпонга:
— Брат мой! Не закончена ли твоя поэма?
— Но брат!.. – стал оправдываться Жарпонг. – Я не мог!.. Не успел!.. Вот, господа гномы…
При этих словах низкорослые господа выполнили церемонный изящный поклон.
— Желают получить обычный заказ? – закончил за брата Илло, посылая гномам ответный поклон.
— Верно, — подтвердил Жарпонг. – Но… у нас не хватает трех пунктов.
— Да, да! Трех! – закивали гномы.
— Каких? – спросил Илло.
— Э… — замялся Жарпонг, — видишь ли, брат, всю малину сорвали маленькие сорванцы, сыр почему-то не заплесневел должным образом, и… третье… э…
— О Жарп, — прервал его Илло, — опять ты не уследил за сохранностью товаров! Ничего – ты сам и исправишь свое собственное упущение. Предлагаю, господа, – обратился он к гномам, – вписать в договор вместо недостающих пунктов прекрасную поэму моего брата Жарпонга, признанного лучшим бардом Всхолмий и Заозерья!
Лица гномов расплылись в широкой улыбке. Поэмы Жарпонга и в самом деле были широко известны, и каждая новая безусловно имела высокую цену.
Илло взял со стола пергаментный лист с неподписанным договором.
— Завтра можете забрать товар, господа! Жарп, где печать?
— Но брат, я не успею закончить поэму до завтрашнего дня! Все эти дела…
— Иди пиши! – улыбнулся Илло. – Делами займусь я.
— Как! – ахнул Жарп. – Всё?.. Ах!.. О!.. Брат!!!…
Жарпонг зарыдал. Илло вытер слезы с его лица…

Ему и самому захотелось немного поплакать – от счастья. В первый день его деятельности в качестве главы фирмы здание конторы перекрасили в яркие цвета, – чтобы привлечь внимание потенциальных клиентов, – взяты под покровительство полузаконные игры в “хлип-хлоп” и орлянку, и назначен банкет, на который были приглашены лучшие юристы города и полицейские чины.
Когда Илло, уже облаченный в бархатный камзол с золотой нашивкой купца первой гильдии, возвращался домой, он подпрыгивал на каждом шаге. Душа его пела. Давно он не чувствовал себя таким отдохнувшим и полным сил. Он решил зайти к Утячьим Заводям, чтобы как следует поплакать от нахлынувших на него чувств и снять накопившееся за долгое время напряжение.
Берега Утячьих Заводей издревле считались идеальным местом для жаждущих предаться меланхолии (или медитации), так как сплошь поросли цветами “жупангла”, каковое название в переводе означает “нежные колючки”. Эти цветы во второй половине дня способны навеять на любого сверхсентиментальное настроение, вызывая порой просто водопады слез.
Среди этих цветов и разлегся наш герой, предавшись грезам. Но тут с ним случилась странная вещь. Разные истории, произошедшие с ним за последнее время, стали проноситься перед его мысленным взором – и показались настолько забавными, что он не смог сдержать смеха. Илло лежал и смеялся, все громче и громче, потом стал хохотать, и тогда из зарослей “жупангла” показалась голова какого-то мальчишки.
— Что это вы так громко смеетесь в таком грустном месте? – удивленно спросил он.
Добрый Илло взял да и рассказал мальчишке некоторые из насмешивших его историй. И теперь они смеялись вдвоем. Мальчишка так развеселился, что и сам стал рассказывать забавные анекдоты, чем, конечно же, прибавил компании смеху и веселья. Оба оказались большими шутниками.
— …Скажи-ка, а ты не один ли из тех сорванцов, что поели всю малину у Ручьев? – спросил Илло, вспомнив сегодняшний разговор в конторе.
— Честно признаться, да, один из них… — открылся его новый знакомый. – Трудно было обмануть охранников, тех, что расставил мастер Жарпонг… Самое смешное, что позже сам мастер Жарпонг не выдержал: отпустил охранника и доел всю малину, что осталась после нас.
— Ох, да, – простонал Илло сквозь смех, – Жарп-то и сам еще ребенок…

— …Как тебя зовут? – спросил он, утирая слезы.
— Илла, — ответил мальчишка.
— Что? – вытаращил глаза от удивления Илло. – Так ты… ты что же… дочь Грунгхлоррма?
— Да, — ответила переодетая в мальчишку девушка. – А тебя как зовут?
— Илло, — ответил Илло.
— Ха, — удивилась девушка. – Какое странное имя… Звучит как-то необычно. Оно тебе не режет слух?
— Да нет, — смутился Илло. – Я как-то привык…
Так он познакомился с принцессой Иллой из рода Грунгхлоррмингов, королей Соломенных Хижин. Так назывался один из городских районов, в котором жили приверженцы странной и таинственной религии, сути которой никто кроме них самих не знал. При этом вся округа почему-то была уверена, что религия эта – дикая, мрачная и страшная, а ее адепты ведут неприемлемый для нормальных людей образ жизни. Однако община жила очень замкнуто, и никто в городе толком не знал, в чем же заключается этот образ жизни.
Лишь изредка городские жители по разного рода делам пересекались с членами общины, и каждый раз оказывалось, что таинственные сектанты – надежные партнеры и, кроме того, попросту приятные в общении люди. И все равно их побаивались, как побаиваются любого, кто живет не только простыми человеческими помыслами и нуждами, но чем-то там еще… Про них ходило множество легенд, но нужно отметить, что все до одной они были сплошным враньем.
У общины Соломенных Хижин был свой король, из рода Грунгхлоррмингов. Его звали Грунгхлоррм Умч, что означает “Грунгхлоррм сто пятнадцатый” (само имя переводу не поддается). Почему он назывался королем, – никто не знал, оснований для такого титула не было никаких. Жил он также как и остальной люд, ни дворцов, ни слуг, ничего такого… Старики, однако, помнили, что отца его звали Грунгхлоррм Ыж, что означает “Грунгхлоррм сто четырнадцатый”. Ну а раз дело дошло до номеров, да еще и порядковых – ясное дело: речь идет о королях.
У короля было одиннадцать детей. Во-первых, семеро сыновей – все носили имя Грунгхлоррм. У двух старших было уже по сыну. Тех тоже звали Грунгхлоррмами. Династия процветала.
Еще у короля было четыре дочери. Старшую звали Илла, что в приблизительном переводе означает “гармония”, а в точном – “гармония, которую нужно искать, пока она не найдется сама”. Илло влюбился в девушку без памяти.
И они долго еще сидели на берегу Утячьих Заводей в зарослях слезоточивого “жупангла” и так сильно веселились, шутили и смеялись, что весь “жупангл” повял и не расцветал еще два или три сезона, и муниципалитет предъявил Илло довольно приличный штраф за порчу городского имущества.

На следующее утро Илло послал сватов к Грунгхлоррму. В ответ старик пришел сам, почтительно поклонился, и сказал так:
— Многоуважаемый Ашьяпп-хутанг-суп-понг-вил-ло! Я немало наслышан о вашем благородстве, скромности, и героическом складе характера, а главное, о вашей столь нелегко складывающейся судьбе, жестокую игру которой вы переносите столь стоически. Последнее обстоятельство особенно импонирует нам. Поэтому нынче утром, когда пожаловали сваты, мое сердце радостно забилось, ибо на мой взгляд лучшего мужа моей дочери нельзя и помыслить. Но и сразу же оно наполнилось горем и отчаянием, ибо я вспомнил, что существует великий и непреложный закон, согласно которому старшая дочь в нашем роду обязательно должна выйти замуж за самого бедного человека в округе, и сей закон неукоснительно соблюдается в течение более ста поколений. Кстати, самый бедный человек в нашем городе – это один слабоумный старик, так что о браке нашей дочери пока не приходится помышлять.
Вслед за этим Грунгхлоррм Умч объявил, что сочтет за честь в любое время видеть Илло у себя в гостях, потом тяжело вздохнул, отвесил глубокий поклон, и пошел домой, вытирая слезы подолом традиционной черной рясы жителей Соломенных Хижин.
Финансовые новости распространяются в торговом городе с быстротой необыкновенной. Не успел Илло запереться в кабинете со своим секретарем, как в дверь раздался стук. Прибыли старейшины, чиновники из муниципалитета, адвокаты и счетоводы. Они привезли с собой древние пергаменты с огромными печатями.
Илло было объявлено и документально подтверждено, что он не имеет права раздавать свое имущество больше чем на десять процентов, и что существуют специальные структуры, которые следят за соблюдением этого параграфа и не допустят его нарушения, даже если придется прибегнуть к силовым методам.
Кроме того, выяснилось о существовании долгосрочных торговых контрактов, подписанных еще отцом и дедом Илло, и которые он не имел права разрывать. И так выходило, что его отставка не могла быть принята.
Илло отозвал лучшего из адвокатов в угол и, вручив ему мешочек с монетами, задал такой вопрос:
— Есть ли у меня хоть какая-то возможность стать бедным человеком? Заметьте, я готов отдать за это любые деньги. Понимаете – любые.
Адвокат потупился, потыкал пальцем мешочек, потер бровь и ответил:
— Боюсь огорчить вас своим ответом.
Илло достал еще один мешочек.
— Не бойтесь.
— Вы родились в золотой рубашке, мастер Ашьяпп, — сказал адвокат.
— Ну это мы еще посмотрим! – разозлился Илло…
“Эх, не успел я создать лобби в городском совете”, — с горечью подумал он.
В течение следующих двух дней Илло всеми силами старался обанкротиться. Все заведомо неудачные сделки, столь тщательно рассчитанные им, совершенно беспрецедентным образом принесли ему прибыль, порой немалую. Ходили слухи, что Илло связывался с неким злым волшебником и предлагал ему за баснословную цену наслать проклятие на его бизнес. Изумление мага подобному предложению было столь велико, что он на время утратил свою колдовскую силу.
На исходе второго дня Илло в отчаянии совершил следующий поступок. Он вложил совершенно невероятную сумму в покупку самого шикарного дома в округе – правильнее было бы назвать его дворцом, – и несмотря на усиленную охрану, умудрился сжечь его дотла. Потрясенный тем, что оказался способен на такой варварский поступок, он забрел в коровник, уселся на заборе, и сидел там, тупо уставившись на коров.
“Какие вы счастливые, коровки…” – в тоске думал Илло.
Сердце его тревожно забилось, когда он увидел, как, с улыбкой до ушей, к нему приближается его управляющий.
— Невиданная удача, шеф! – закричал управляющий. – Это старинное здание имеет автоматическую страховку! Беспрецедентный случай, сенсация! Двести процентов наши!
Илло кинул в него комком грязи.
“Прав был Бхуггр, — думал он. – Делами я могу заниматься успешно, а невезенье не кончилось. Абсолютно прав. Ну что ж, пойду и оторву ему голову.”
И он направился к Бхуггру. Дорогу ему, однако же, преградил седой Харлабб. Радостная улыбка освещала лицо старика.
— Сын мой, — сказал он, — у меня есть кое-какие новости относительно твоей судьбы. Не то чтобы они что-то кардинально меняли, но, по крайней мере, что-то проясняют.
— Какие же это новости, отец мой? – равнодушно спросил Илло.
— Мне было небольшое откровение, сын мой. Правда, оно звучит несколько странно…
— Как же оно звучит? – недоверчиво спросил Илло.
— В твоем невезении замешаны гигантские медведи! – торжественно объявил Харлабб.
— Что? – Илло не поверил своим ушам.
— Да-да, сын мой! – сказал Харлабб. – Именно гигантские медведи!
“Уж не смеется ли надо мной старик?” – подумал юноша.
— Медведи? – переспросил он.
— Именно! – подтвердил Харлабб. – Гигантские!
— Хм, — растерялся Илло. – Какого размера?
— Совершенно невообразимого!
— Больше… вон того дома?
— Если я правильно понял, то и больше всего города. Но при этом умещаются на ладони.
— На ладони? – окончательно запутался Илло. – Чьей?
— А вот это не было указано, — вздохнул Харлабб.
— Какое запутанное откровение! – с досадой сказал Илло.
— Прости меня, сын мой, — посетовал Харлабб. – Старею я. Раньше предсказания давались мне легко и были прозрачными как родниковая вода и простыми как песочные часы. А теперь они мутные и несуразные, как… как родниковая вода в песочных часах. Прости меня, сын мой…

Когда Илло пришел к Бхуггру, тот возился с какими-то железяками: подпиливал их и смазывал. Посмотрел на это Илло и сказал:
— Скажи мне, Бхугги, почему ты никогда не смотришь в небо? Зачем сделал себе заменитель? – он кивнул на огромный макет звездного неба.
Бхуггр замахал на него руками:
— Да ты что, любезный друг! Нельзя мне, ни в коем случае! Лицензии-то у меня нет!
— Какой такой лицензии, дружок? – не понял Илло.
— Как это какой? – хмыкнул Бхуггр. – Дипломированного астролога, конечно! Я же самоучка. Любитель. Хотя, конечно, и высокого класса – все-таки я учился по книжкам самого Чомпа! Я же не виноват, что он давно умер и никак не мог зарегистрировать меня как астролога! Вот так вот… Я, вообще-то, имею право купить лицензию, даже вместе с подзорной трубой, но ты даже не представляешь себе, сколько это стоит!
— Что же ты молчал! – воскликнул Илло. – Завтра же купим тебе лицензию и подзорную трубу!
— О! – оживился Бхуггр. – О! – никак не мог обрести он человеческую речь. – О! Ну… спасибо тебе, любезный мой друг! Эх… А я знаю, где продается самая лучшая подзорная труба! Они там уже давно уговаривают меня купить эту трубу, разбив плату на взносы. Но… честно говоря… без богатой невесты мне и это не потянуть.
Илло засмеялся.
— И что же с невестой? – спросил он.
— Ищу, — развел руками Бхуггр. – Но на этот счет звезды не очень сговорчивы, хотя есть варианты…
— Секунду, — спохватился Илло. – Ты хочешь сказать, что еще не рассчитал досконально по звездам даже свою собственную судьбу?
Бхуггр смутился.
— Понимаешь, тут довольно сложная проблема, — стал он объяснять. – Звезды утверждают, что мне противопоказано заниматься астрологией, и в качестве доказательства ломаются в разных местах, иногда целыми созвездиями. – Бхуггр кивнул на макет. – Но я проявляю упрямство, нахожу и чиню. Видишь ли, я мечтаю изменить свою звездную карту и, соответственно, судьбу. Я ведь по звездной карте – идеальный шут. А я хочу стать идеальным астрологом. И стану, – потому что я упрямый. Хотя по звездной карте выходит, что я, мол, податливый и уступчивый.
Такого Илло не ожидал.
— Ого! – сказал он. – Да у тебя с судьбой отношения не проще, чем у меня.
— Еще бы! – согласился Бхуггр. – Ведь мы друзья – один другого стоим.
Этот разговор несколько успокоил Илло. Бхуггр же, наоборот, разошелся.
— Так вот, — продолжал он, — я почти уже разобрался с твоей картой, да тут Большая Медведица стала барахлить…
Как только Илло услышал эти слова, от его благодушного настроения не осталось и следа. Он подскочил к Бхуггру, схватил его за грудки, и закричал:
— А ну повтори, что ты сказал!
— Говорю, Большая Медведица отваливается, никак ее прикрепить не могу…
— А ну-ка, покажи ее мне!!!
Бхуггр разжал ладонь.
— Вот, смотри.
На ладони у Бхуггра посверкивала искусно сделанная семизвездная Большая Медведица.
— Так вот в чьей ладони умещаются гигантские медведи! – возопил Илло.
И с этими словами он стал трясти Бхуггра как куст петептеля. Бхуггр взмолился:
— О, любезный друг мой! Скажи, почему ты трясешь меня как куст петептеля! И… почему ты, словно варвар, называешь Большую Медведицу гигантским медведем?..
Наконец Илло выпустил Бхуггра и рассказал ему о пророчестве Харлабба. Сначала Бхуггр никак не мог понять, о чем идет речь. Но вот его глаза засверкали.
— Так Харлабб сказал тебе, что гигантские медведи замешаны в твоем невезении? – уточнил он у Илло.
— Да, — кивнул тот.
— Этими самыми словами? – еще раз уточнил Бхуггр.
— Ну да!
Бхуггр размахнулся и швырнул созвездие в мусорное ведро.
— Сядь и подожди, — приказал он. – Я дам тебе ответ через пять минут!
С этими словами он буквальным образом нырнул вглубь макета, так что остались видны лишь его ноги.

— Прошло уже шесть минут, Бхугги, — позвал Илло.
— Два дня, — послышался глухой голос Бхуггра откуда-то из глубин космоса.
— Что два дня? Я говорю, шесть минут!
— Через два дня твое невезение закончится, — объяснил Бхуггр, не вылезая из недр макета. – Как не бывало. Кстати, поздравляю… А я тут немного занят, отдираю копоть от Млечного Пути. А я-то думал, что тут у меня такое случилось?..

Илло вышел из бхуггровой берлоги. Он направился к Грунгхлоррму пить чай. По дороге его нагнал преданный управляющий. Вот что он сказал:
— Шеф. Получены тревожные новости. Вам оставлено довольно крупное наследство. Но я поговорил с адвокатами, ваше право на него можно оспорить. Адвокатам я, разумеется, плачу втридорога, — подмигнул он. – Кроме того, на одном из участков, купленных вами весной, забил нефтяной фонтан. Не распорядиться ли его поджечь? И, насчет вашего разорения, я связался с…
— Два дня отпуска, начиная с этой минуты! – перебил его Илло. – Всем!

Илло сидел и пил чай у Грунгхлоррма. Они разговаривали о том, о сем… Грунгхлоррм был настроен очень решительно. Он сказал, что, может быть, у него появятся хорошие новости для Илло и его дочери.
— Я загляну к тебе через…
— Два дня, — закончил за него Илло.
— Да, пожалуй, через два дня… — кивнул Грунгхлоррм.
И Илло принялся ждать. Ждал он вот таким своеобразным способом. Во-первых, он заказал огромное количество фейерверков и хлопушек. Купил лицензию и подзорную трубу для Бхуггра. Подбил Жарпонга сочинить торжественную оду. Затем Илло обратился к хозяевам харчевен на предмет устройства грандиозного банкета. У лучшего ювелира он заказал драгоценное ожерелье. У портных – подвенечное платье и свадебный костюм.
После чего засел дома. Очень сильно волновался. Мучался от неизвестности. Беспрерывно курил трубку.
На исходе второго дня в дверь постучали. Слуга отворил дверь. За ней стоял Грунгхлоррм, его жена, его родной брат, тоже Грунгхлоррм, некоторые из его детей и племянников, все – тезки, все – в традиционных черных рясах жителей Соломенных Хижин, и все вытирали подолами слезы. Человек пятьдесят-шестьдесят окружали отца Иллы, не больше.
Илло выглядел растерянным. В руке его была зажата неизвестно как оказавшаяся там бутылка шампанского. Вот что сказал ему Грунгхлоррм Умч:
— Сын мой (они уже были на “ты”). Я принес тебе хорошую весть! Слушай. Мы обращались к духам наших предков, сотням духов Грунгхлоррмов, и вот что они сказали нам. Ты, Илло, исключительный человек. Ты – единственный, кто воскрес, — тут Грунгхлоррм Умч запнулся. – Или воскреснешь, я их не совсем понял, — а тут он закашлялся. – Впрочем, какое значение имеют даты! Главное – это то, что ты дважды рожден! А это значит, что на тебя не распространяется закон, согласно которому ты должен быть самым бедным, если хочешь взять в жены старшую из принцесс. Так сказали духи предков, — а в этом месте Грунгхлоррм кашлянул всего один раз, но очень многозначительно. – И, признаться, они сильно обрадовали меня. Откровенно говоря, этот закон всех порядком утомил. В каждом поколении у нас проблемы с женихами. Хоть не рожай девочек… Но не будем об этом в столь счастливую минуту. Илло, ты можешь быть хоть самым богатым человеком на свете. Я лично ничего не имею против.
Из бутылки шампанского, зажатой у Илло в руке, выстрелила пробка. Совершенно случайно.

Свадьбу играли через два дня. Перед свадебной церемонией Илло не на шутку насел на бедного Харлабба, чтобы тот объяснил ему, что означают слова Грунгхлоррма насчет его двойного рождения. Сам Илло ни о чем подобном прежде не слышал, чему Харлабб поверил охотно.
— Это редчайший случай, — сказал он. – Даром воскрешения наделяется избранный раз в сотни лет. В твоей достойной семье многие были наделены великими дарами. Отец твой обходился практически без еды, питья и сна. Он был очень уравновешенным человеком. Твой дед немного понимал язык животных. Он обладал обостренной интуицией. Или, например, я. Ведь я тоже принадлежу к вашей семье – по материнской линии. У меня сразу два дара – пророческий и долгожительский. Но дар воскрешения – самый великий. И если духи Грунгхлоррмингов сказали, что ты им наделен, это значит одно – тебе крупно повезло.
— А зачем мне этот дар, какой от него прок? – спросил практичный Илло.
— Во-первых, польза немалая уже от одного лишь статуса. Смотри сам, на тебя не распространяются кое-какие из мракобесных законов Грунгхлоррмингов, а в твоем случае это немало. К тому же я уверен, что тебе дадут кредит на любую сумму в любое время в любом банке, и скидку сделают. Ведь ты лучшая реклама…
— Статус, конечно, хорошо, — признал Илло. – А само воскресение – в нем-то какой смысл?
— Это ты сам узнаешь, когда придет срок… Постой-ка, а ты точно еще не воскресал?
— Что? – не понял Илло.
— Угм. Значит, еще не воскресал… Так жди, и оно придет…
Но у Илло был еще один дар – держать все под контролем и ничего не пускать на самотек. Он не отставал от Харлабба до тех пор, пока тот не согласился назвать ему точную дату его воскрешения. Это потребовало от старенького предсказателя такой концентрации сил, что он окончательно утратил свой угасающий пророческий дар.
— Это произойдет ровно через год после твоей свадьбы, — объявил он.
— Значит, ровно через год после моей свадьбы я по какой-то причине умру, а потом воскресну? – уточнил Илло.
— Выходит, что так.
— Как это странно. А если я, к примеру, возьму да и не женюсь?
— Тогда, наверное, этого не произойдет никогда.
— И я буду жить вечно?
— Хм, — задумался Харлабб. – Или просто умрешь и не воскреснешь…

Народ съехался на свадьбу Илло и Иллы отовсюду. С Нагорья, Полесья, Пустошей, Овражков, Приозерья… С Пологих, Чахлых и Могучих Всхолмий. Со всех девяти Порогов. Из Междуречья и Междугорья. Даже из Междуморья прибыли некоторые островитяне – люди таинственной расы. Были купцы из лесных городов, друзья и должники семьи. (Между прочим, у жителей лесных городов имелся изъян: у них было две головы. Так что эти милые люди считались чудищами.) От гномов были получены подарки.
Отовсюду прибыли гости, и только не было ни одного жителя Соломенных Хижин, потому что веселиться им было категорически запрещено их религией. Вот просто быть счастливым – это было можно. Сколько угодно.
Веселая была свадьба, шумная и красочная. Все остались довольны – кроме одной старушки. Откуда она взялась – никто не знал, но на свадьбу пускали всех, и набралась куча неизвестного люда. Старушка беспрерывно ворчала, что, мол, то не так и это не этак, чем только прибавила веселья. Особенно долго она капризничала насчет места. На одном месте ей было плохо видно, на другом – плохо слышно, на третьем – жестко сидеть. И тогда метрдотель велел принести из своего дома кресло своей собственной бабушки, а уж в его-то семье знали, что такое комфорт – да как знали!
Сидеть стало удобно, но теперь гостья осведомилась, есть ли специальная еда для стариков. Илло удивился, что это за еда такая. Старушка проворчала, что на любой свадьбе, которая делается по правилам, всегда есть специальные кушанья для стариков. Илло поговорил с метрдотелем, и вскоре старушке поднесли дымящийся пудинг.
Она с удовольствием поела, но через пять минут ее стало трясти, завалило на бок, изо рта пошла пена, а глаза страшно вылезли из орбит. Бдительный метрдотель подбежал к старушке и влил ей в рот весь пузырек с рвотным, в то время как Илло поддерживал ее, чтобы она не проглотила язык.
Через десять минут женщина стала приходить в себя. Все отвернулись: зрелище было не из приятных. Первое, что она сказала, было:
— Я не проглотила язык?
— Кажется, нет, уважаемая синьора, — ответил Илло.
— Я надеюсь, что это не ты меня травил? – еле слышно пробормотала она.
— Вряд ли, уважаемая. Посудите сами: если так, то какой резон мне отпаивать вас рвотным?
— Верно, не ты, — согласилась старушка. – Значит, это моя кузина. Скажите, — обратилась она к метрдотелю, — на кухне пожилая дама с клюкой не крутилась?
Метрдотель подтвердил, что да, видели старушку с клюкой.
— Ясно, — сказала старушка. – Кузина. Она подсыпала в пудинг яд. А почему вы кушанья не проверяете?
— Мы проверяем только по специальному заказу, — ответил метрдотель.
— Ах, вот как! – разозлилась старуха. – Это ужасно! Это никуда не годная, идиотская, безобразная, отвратительная, дрянная свадьба!
Это слегка задело добряка Илло, и он в шутку сказал:
— Ну что ж, когда вы пригласите меня на свою, уверен – она будет намного лучше.
Что и говорить, шутка была грубоватой, но ведь это оттого лишь только, что ситуация была нервозной. Однако старушка все равно обиделась, и это было заметно. В глазах ее на мгновение сверкнул огонь. У Илло в носу довольно неприятно засвербело, да так, что он прослезился. Он попробовал чихнуть, но не тут-то было.
Спустя секунду свербеж прошел, как не бывало. Старушка же поднялась и немедленно покинула эту веселую свадьбу с сюрпризами.
И буквально в ту же секунду, чуть не столкнувшись с ней, прибежал запыхавшийся Бхуггр.
“Ох, не к добру”, — почувствовал Илло.
— Вот удружил – так удружил! – заорал истерически Бхуггр. – Вот спасибо так спасибо!
— За что, Бху? – удивился Илло.
— За лицензию! – Бхуггр от радости плохо владел речью. – Не виданное мной, не виданное мной…
— Что не виданное тобой? – остановил его Илло.
— Не виданное мной доселе качество работы! — сказал Бхуггр, отдышавшись.
— Что ты говоришь! – приготовился Илло. К лучшему или к худшему – он понять не мог.
— Ну да! Сегодня, наконец, стал смотреть на небо. И сразу в твоей карте пришлось кое-какие поправочки сделать.
— Большие? – еще больше встревожился Илло.
— Да нет, что ты! – замахал руками астролог. – Ничтожные! Оказывается, туда, — Бхуггр махнул рукой вверх, — прилетела никому не известная комета, которая большой погоды не делает, и все же…
— Что?
Бхуггр откашлялся.
— В общем, так, — сказал он. – После того как тебе перестало не везти и стало везти, а мы знаем, что это произошло позавчера, будет в твоей жизни – утверждает комета – момент, совсем коротенький такой моментик, когда твоему благополучию будет угрожать нешуточная опасность. Чтобы не навредить себе – в этот момент ты должен всего лишь навсего избежать шуток.
— Как это? – не понял Илло.
— Ну, не шутить, — пояснил Бхуггр. – Но ты редко шутишь, ты человек серьезный. Так что я за тебя спокоен. И все же решил тебя предупредить. На всякий случай. С кометами шутки плохи, даже с маленькими и случайными. Так меня учил великий Чомп, а уж он-то был вели-и-икий звездочомп! Ой, то-есть, звездочет.
— Ага, ну хорошо, — успокоился Илло. – Назови мне тогда точное время этого момента, и я остерегусь шутить. Надеюсь, ты вычислил точное время?
— Обижаешь. Конечно! Подожди-ка, — Бхуггр вытащил из кармана огромный платок с узелками. – Третий слева, — сказал он, отсчитал третий узелок слева, потеребил его, и сказал: — Сегодня в девять часов, тридцать семь минут!
— Но это же пятнадцать минут назад!
— А, да? – Бхуггр растерянно оглянулся, как будто только сейчас заметил, что вокруг него свадьба. – Нужно было мне пораньше прийти… а что ты пятнадцать минут назад делал?
— Дай подумать… А! С одной вздорной старушкой мучился. Она вздумала на моей свадьбе умирать.
— Умерла? – осведомился Бхуггр.
— Нет. Мы с метрдотелем ее спасли.
— Неужели ты при этом шутил, друг мой?
— Нет, — сказал Илло, — но когда она ожила, – у меня с ней неприятный диалог вышел и, кажется, я себе позволил…
— Уж не колдунья ли это была? – испугался Бхуггр. – А ну-ка, быстро к Харлаббу! Он по колдуньям у нас самый большой специалист…
Так покинул Илло собственную свадьбу в самом ее разгаре. В сопровождении метрдотеля и звездочета помчался он к дому Харлабба. Они столкнулись с мудрецом по дороге: тот шел на свадьбу к Илло. Выслушав друзей, старик не на шутку обеспокоился.
— Опишите мне эту бабушку, — нетерпеливо потребовал он.
— Обычная такая старушка, — пожали плечами Илло и метрдотель.
— И это все? – воскликнул старик с негодованием. – Это все, что вы можете мне сказать! Вы понимаете, что может произойти? Наши места от злых волшебников свободны, они нас сторонятся. Но уж если пожаловали – то жди беды! Я должен знать! А ну-ка, описывайте старуху со всеми подробностями!
Илло и метрдотель переглянулись.
— Ага, понятно. У нее, значит, букли были, как у моей прабабушки Гоперонды, — сказал Илло.
— Точно! Букли… А еще у нее челюсть вставная норовила выскочить, точно так же, как у моего дядюшки Челмеша, — прибавил метрдотель.
— Ага, челюсть… Еще она сопела сильно, как мой воспитатель Уакль, — припомнил Илло.
— Верно, сопела… И бородавки… бородавки на подбородке и ушах, как у моего соседа Чепырха, — закивал метрдотель.
— Правда. И букву “ш” она выговаривала, прям как вы, мастер Харлабб, — сказал Илло.
— Абсолютно как вы, мастер Харлабб, — подтвердил метрдотель.
— А что, я как-то по особенному выговариваю букву “ш”, дети мои? – удивился Харлабб.
— Нет, — отвечали Илло с метрдотелем. – Не в этом дело. Но вы произносите ее часто вместо буквы “с”.
— Так бы и сказали – шепелявит! – успокоился старик. – Нет, нет, стоп. Так мы ничего не добьемся. Скажите, – у нее голова тряслась?
— Как у портного Гнуггио? – уточнили юноши.
— Да, как у портного Гнуггио, — тяжело вздохнул Харлабб.
— Вроде, нет.
— Ага, — вздохнул Харлабб. На этот раз с облегчением. – Уже лучше. Колдуньи с трясущимися головами – самые страшные. Под нос напевала? – продолжал он расспрашивать.
— Как танцмейстер Хуггандер? – опять уточнили юноши.
— Допустим, как Хуггандер, — хмуро кивнул Харлабб.
— Нет, не напевала.
— Неплохо, — сказал Харлабб. – А руками так делала?
— Нет. Она на ногу припадала! – вдруг вспомнил кто-то из друзей.
— Точно, — подтвердил второй. – Припадала. Точно так же как…
— Стоп, — сказал Харлабб. – Это очень плохо. Ведьмы, припадающие на ногу, особенно обидчивы и мнительны. Вы говорили мне, что над ней подшутили?
— Подшутили, — сказал один.
— Да, — сказал другой. – Подшутили. Но не смешно.
— Это неважно, — упавшим голосом сказал Харлабб. – Илло подшутил? – осведомился он.
— Угу, — сказал Илло.
— Ты знаешь, Илло, — внимательно посмотрел на него Харлабб, — что скорее всего, она наложила на тебя одно из заклятий, извращающих природу?
— Как? – оторопел Илло. – Извращающих? Я стал как-то по-другому выглядеть?
— Я бы не сказал, — ответил Харлабб. – Уверен, что господин Пелозио тоже.
Бхуггр закивал в качестве подтверждения. Все повернулись к метрдотелю.
— Что скажешь? – спросили его.
— Нет, нет, — замотал головой метрдотель. – Обычный мастер Ашьяпп.
— Но внешность – это еще не все, — сказал Харлабб. – Скажи, у тебя в носу свербело? – спросил он у Илло.
— Да, — ответил тот, — было такое дело.
Харлабб необычайно посуровел. Таким мрачным его еще никто и никогда не видел. С испугом смотрели на него Илло, Бхуггр, и метрдотель. “Уж не изменила ли колдунья природу Харлабба?” – невольно подумали они.
Илло почувствовал, что больше не может выдерживать напряжения.
— С вашего позволения, я вернусь на свою свадьбу, — робко спросил он.
— Да, сын мой, иди, — сказал Харлабб. – Впрочем, я пойду с тобой. Возможно, тебя ждут неприятные сюрпризы. Тебе понадобится поддержка. Будь готов ко всему.
Они подошли туда, где шло гулянье.
— Здесь, кажется, все нормально, — дрожащим от страха голосом сказал Илло. – Вон фейерверк, а вон там соревнуются – кто выдует самый большой мыльный пузырь, — он приободрился. – А вон – гоняются за трусливым львом. Так. Застолье, благовония… Жарпонг декламирует стихи… А помните, как раньше от силы его стихов стаканы разбивались вдребезги. А теперь – дубовые столы расцветают, а графины как стояли так и стоят. Это ли не творческая зрелость, господа?
— Пожалуй, — согласились его друзья.
— Да, — продолжал Илло, — за последнее время мой брат необычайно вырос как поэт… Кажется, все нормально! – подвел он итог. – Секундочку, а где же моя невеста? И что это за отвратительное чудище, что сидит на ее месте и в ее прекрасном платье?
Бхуггр, Харлабб, и остальные в ужасе уставились на Илло.
— Да брось ты, дружище, это же Илла, не узнаешь? – сказал Бхуггр.
Харлабб застонал. К нему обратился жених:
— О, отец мой, неужто и впрямь… — он не мог говорить.
— Так вот как, оказывается, заколдовала тебя ведьма! – глухим суровым голосом сказал Харлабб. – Твоя невеста теперь кажется тебе отвратительным чудовищем…
Так Илла – его любимая – пропала для него навеки. Теперь всегда вместо нее он будет видеть безобразное, омерзительное существо. Нет, это невозможно пережить!
От горя Илло лишился чувств…

Всю ночь совет мудрейших, старейших и видавших виды, во главе с Харлаббом решал, как помочь беде. Все сходились на том мнении, что один из первых людей во всей округе, столь позорно заколдованный гадкой волшебницей, – это ситуация, подрывающая на корню авторитет города. Ухватились за клятвы и боженья Бхуггра – что, мол, отныне и навеки Илло будет преследовать одна лишь удача. Еще немного подумали, посомневались… И вынесли решение.
Утром Харлабб сказал Илло:
— Совет старейшин, который в нашем городе доселе ни разу не ошибался, просит тебя предпринять путешествие… мм… в старинном стиле…
— В старинном… стиле? – еле слышно переспросил Илло.
— Ну… поскитаться чуть-чуть, сынок, — прошептал Харлабб, и повысив голос, продолжал, — целиком положившись на свое везение и полностью доверившись звездам. Лично я уверен, что способ вернуть твое естество – обязательно найдется.
— А в нашем городе найти способ нельзя? – спросил Илло.
Харлабб вздохнул:
— Во всей округе ты не найдешь ни одного человека, кто владел бы хоть каким-нибудь волшебством. Белая магия совершенно исчезла в мире, это ты знаешь, а черной люди просто так заниматься не станут. А если даже и станут, сам подумай – на что она тебе, сын мой? Чем она тебе поможет – черная-то магия?
— Ах, отец мой, — вздохнул Илло, — лучше бы та старуха убила меня.
— Отчего же лучше? – удивился Харлабб.
— А я бы тогда воскрес, как вы предсказывали, и дело с концом…

И Илло покинул свой город и стал скитаться. Ноги уводили его в северо-западном направлении, и он не сопротивлялся им. Лиственные леса сменялись хвойными, хвойные – степью с чахлым кустарником или ледяной тундрой, а иногда опять лиственными лесами. Дороги сужались в тропинки, а тропинки выходили на тракты. Горы вырастали и, покрасовавшись, скрывались за горизонтом. Постоялые дворы и городишки слились в одну картину – как-будто написанную старинным северным пейзажистом…
Люди везде были одинаковые – уникальные, неповторимые. Илло легко находил с любым общий язык – неизменно к своей выгоде. И всегда у него была крыша над головой, кроме тех случаев, когда ночевал он дождливой ночью под открытым небом. Всегда он имел ужин, сопровождаемый интересной беседой, кроме тех вечеров, когда в одиночестве пел он песню, чтобы отвлечь себя от мыслей о еде.
Случайные попутчики и собеседники любили попугать его опасностями, ждущими его “вон на той дороге”, или подстерегающими “вон за теми горами”. Он слушал их вполуха. Чего ему бояться – он помнил предсказание Харлабба. По настоящему он слушал только свои ноги.
Встречал ли Илло разбойников? Конечно, и не раз. Леса Внутреннего мира кишмя кишели веселыми лесниками. Обычные люди боялись их больше всего на свете. Но только не Илло – человек, судьба которого имела столь возвышенный характер. Такие мелочи как разбойники никогда не превращались для него в проблему. Его отстраненный взгляд и грустная улыбка гипнотизировали лесных людей и размягчали их романтические души. Илло даже предлагали стать членом шайки. “Что скажете?” – спрашивал он свои ноги. “Нет, — отвечали они. – Ступай-ка ты дальше”.
Сделав немало кругов, петель и восьмерок по Внутреннему миру, Илло начал уже волноваться. Ровным счетом ничего не происходило. Он уже подумывал о том, чтобы вернуться – и тогда Бхуггру не жить.
Но на одном из постоялых дворов его ноги вдруг сказали ему: “хватит!” Потому что…
— Отсюда выходят две дороги, — рассуждал Илло, стоя посреди двора. – Одна ведет в город Острых Башен, где я уже был. Другая тоже ведет в город Острых Башен, где я уже был. Это знак, что не стоит мне никуда идти. А нужно теперь ждать. Но чего?.. Впрочем, это не важно… Чего-нибудь…
И Илло остался. Сначала он устроился мыть полы на постоялом дворе. Очень удачное начало – так считал Илло. Вскоре он предложил хозяину постоялого двора перекрасить гостиницу. Он вспомнил, как это действовало на клиентов в его родных местах. Он подсказал поварам кое-какие рецепты. Придумал для постояльцев кое-какие развлечения. Люди стали задерживаться в гостинице.
Дорога в Острые Башни стала оживленнее. Через месяц Илло был уже управляющим гостиницей. Бывший постоялый двор как-то незаметно превращался в торговую точку.

Однажды какой-то паренек обратился к нему с просьбой “дотащить мешки”.
— Хотите взять лошадей в прокат? – предложил Илло.
— Нет, нет, — замотал головой паренек. – Мне нужен помощник.
— А чем плохи лошади? – удивился Илло. – Хотите мулов?
— Нет. Мне нужен помощник, — упрямился паренек.
“Как интересно”, — отметил Илло. Он крикнул в толпу работников:
— Кто хочет доставить мешки в Острые Башни?
Но молодой человек понизил голос и сказал ему совершенно неожиданную вещь:
— Мне совсем в другую сторону.
— Как! – изумился Илло. – Секундочку. Ведь вы пришли не из Острых Башен! А значит, вам туда! Больше дорог-то нет! Ведь цель вашей поездки – по крайней мере, не наш постоялый двор, не так ли?
— Да, — согласился мальчишка, — я пришел из другого места. Купил продуктов и возвращаюсь. Ну… просто у вас очень хорошая кухня.
“Ого, как интересно!” – снова отметил Илло.
— И что же это за место, откуда вы пришли?
Парень замялся. И ноги Илло сказали своему хозяину: “Ага! Вот теперь есть смысл немного походить!”
— Вот что, — сказал он пареньку. – Я пойду с вами. Как вас зовут?
— Дозанг-арчул-экорч-дум-мор-рингх, — представился паренек.
— “Не верящий в то, что приносит удачу”? Хорошее имя.
— Называйте меня просто Морри, — сказал Дозанг-арчул-экорч-дум-мор-рингх.
…Наутро они взвалили на себя тюки с продуктами и отправились в путь. Идти нужно было два дня, утверждал Морри. Илло обратил внимание, что его спутник был немного не в себе. С ним явно стряслось что-то нехорошее. Они почти не разговаривали. Это нормально, потому что люди, несущие тяжелые тюки, обычно молчат. Но Морри все время сосредоточенно бормотал какие-то бессмысленные слова.
Илло стал прислушиваться. “Кирбанвалас”, — говорил Морри. “Килбанголат”, — произносил он спустя минуту. “Кирбанколас”, “кирбанлавап”, и так до бесконечности, вперемежку с чертыханиями. Он явно пытался вспомнить какое-то диковинное слово. Или имя.
Там, где они шли, не было даже намека на дорогу – или хотя бы тропинку. С великим трудом продирались они сквозь чащу. К вечеру оба совершенно обессилели. Когда они сделали привал на ночь, Морри заснул как убитый.
Илло не спалось. Он засунул тюки в дупло дерева, завалил их листьями, и прилег неподалеку от Морри. Лежал и смотрел на звезды, мерцающие в просветах между ветвями деревьев. Звезды ласково смотрели на него – казалось, они говорили: “Не извольте беспокоиться, господин Ашьяпп, все будет в лучшем виде…“
Илло улыбнулся – чего только не померещится от усталости. Глаза его стали слипаться. Но тут вдруг Морри отчетливо сказал:
— “Кильбаправас!”
Сон Илло как рукой сняло. “Вот оно, это слово, которое он пытался вспомнить весь день! – сказал он себе. – Чего и говорить, словечко не простое. Не мудрено и забыть. Но уж я-то не забуду. Кильбаправас. Интересно, что бы это значило?..” Он повторил слово несколько раз, чтобы не забыть, и уснул.
Утром, когда он проснулся, первое что он увидел, был Морри, сидевший над тюками, которые он вытащил из дупла, и продолжавший свое бормотание. “Кирбанпавас, кирбанварас”, — говорил он чуть не плача.
“Неужто колдует! – изумился Илло. – Нужно помочь пареньку, а то на нем совсем лица нет.”
Он подошел к Морри и сказал:
— Доброе утро. Вы, наверное, хотите сказать “Кильбаправас”!
И тут произошла невероятная, просто невиданная вещь. Тюки с продуктами ожили, встрепенулись, затем – Илло готов был поклясться – отвесили поклон юношам, после чего, шурша опавшей листвой, покатились, петляя среди кустов и деревьев, и вскоре скрылись из вида.
Илло и Морри хором спросили друг друга: “Так вы – волшебник!” После чего некоторое время оба стояли и смотрели друг на друга, как громом пораженные. Первым пришел в себя Илло и принялся рассказывать о том, что произошло ночью.
Морри долго боролся со своей совестью, но на сей раз он победил. Взяв с Илло страшную клятву никому не рассказывать о том, что он здесь видел и слышал, Морри раскрыл ему, что он ученик великого волшебника, чрезвычайно могущественного, но имеющего одну слабость – кулинарию. Поэтому время от времени ученику приходится наведываться за продуктами к людям.
— Почему же он сам не наколдует себе всякой еды? – с подозрением спросил Илло.
— Невкусно, — ответил Морри.
— Что? Ах, вот как!.. Ну ладно, допустим… А куда делись мешки?
— Сейчас объясню. Волшебник живет очень замкнуто, вокруг один сплошной лес. К его поместью нет ни дорог, ни даже маленьких тропинок. Пробраться сквозь чащобу с тяжелыми тюками, набитыми продуктами, в олиночку нет никакой возможности. Мул тоже не пройдет. Поэтому волшебник научил меня заклинанию, а я его позабыл. Да ты напомнил – вот мешки и пошли домой.
Пришлось Илло поверить, ведь он собственными глазами видел, как мешки шли.
— Так значит, ты ученик волшебника, — заключил он.
— Да, ученик и повар! – с гордостью сказал Морри.
— Ага, — пытался переварить это обстоятельство Илло. – Ясно. Так что же, он – злой маг?
— Почему сразу злой? – обиделся Морри.
— Но ведь добрых нет на свете, это всем известно! – сказал Илло.
— Добрых-то нет, но есть никакие, — возразил Морри.
— Какие? – не понял Илло.
— Никакие, — повторил Морри. – Мой волшебник – никакой, ни злой, ни добрый. Он отгородился от всего мира – живет совершенно один, я не в счет. Ни о чем знать он не хочет, и о нем никто не знает. Никто от него не зависит, и он ни от кого не зависит. Но не все так просто. Он очень не любит, когда его трогают.
— Как же это он так?
— А очень просто. У него характер такой. Его дела этого мира не волнуют. Ни в малейшей степени, уверяю тебя. Он очень равнодушный… тип. Да и сам он так же выглядит: если бы ты его увидел, то ты бы его и не увидел… э… то есть, я хочу сказать, что его не сразу и заметишь. Он не высокий и не низкий, не уродливый и не красивый, не старый и не молодой, ни рыба – ни мясо. Голос у него глухой, движения неуловимы. Улыбаться он не умеет. Понял?
— Ну, примерно.
— Вот и хорошо, — обрадовался Морри. – С этим разобрались. А чем я могу отблагодарить тебя за помощь с мешками?
Тогда Илло рассказал ему о своей беде. Выслушав его, Морри серьезно задумался.
— Да, — сказал он. — Здорово тебе не повезло. Значит так, — стал он думать. – Тебе нужно вернуть свою естественную природу. Как это сделать?
— Вот уж не знаю, — вздохнул Илло. – Разве что заново родиться.
— О! А ведь это идея! – обрадовался Морри. – У моего волшебника среди прочих его снадобий есть живая вода. Знаешь что это такое?
— Э… — замялся Илло. – Бабушка в детстве мне что-то такое рассказывала… давай-ка уточним.
— Эта вода оживляет, вот что! Но, кроме того, она убивает все болезни, даже безумие. Морщинки, прыщи, болячки, седые волосы, камни в почках, отвислый живот – все уходит. Снимает все заклятья, заговоры – одним словом, возвращает первоначальное естество. Вот чем тебя нужно побрызгать. Вопрос, как это сделать? Украсть эту водичку у волшебника абсолютно невозможно – он все свои вещи здорово заколдовал, они в руки не идут. Просить его бесполезно – “никакой” волшебник просто не в состоянии заставить себя кому-нибудь помочь. Значит нужно его обмануть. Как это сделать – ума не приложу.
— Морри, скажи мне, есть ли на свете такая вещь, на которую бы твой волшебник побрызгал своей водичкой? – спросил Илло.
Морри уставился на Илло. Взгляд его остекленел. Минуту он лихорадочно соображал, а потом очнулся и хлопнул себя по лбу. Глаза его сияли.
— Ха. Таких вещей сколько угодно! Если повянут его цветы – он обязательно побрызгает на них своей водичкой. Или, например, единорог умрет – так он спрыснет его, не сомневайся. Он каждое утро ходит по своему саду и проверяет – все ли в порядке. У него только две страсти и есть – сад да кухня.
— Отлично! – сказал Илло. – А возможно ли замаскироваться под кого-нибудь из существ в саду?
— Да ты что! – удивился Морри. – Сразу поймет. Он же великий маг! Нет, нужно усыпить его бдительность.
— Это как? – заинтересовался Илло.
— Ах, если б я знал, — расстроился Морри. – Мне обманывать волшебников пока еще не приходилось.
— Угм… — понимающе хмыкнул Илло. – А какие существа есть в саду у твоего патрона?
— Разные всякие, — сказал его новый друг. – Подожди, значит так: единорогов я называл, павлины, павлиньи цветы, павлиньи единороги, единорожьи павлины, цветочные павлины…
— Стой, стой, ты что выдумываешь! – возмутился Илло. – Единорожьи павлины – это что за ерунда? Я о таком и не слыхивал.
— У волшебника волшебный сад, — принялся терпеливо объяснять Морри, — неужели не понятно? Многих животных он сам придумал и сделал. А единорожьи павлины, кстати, очень красивы – уж поверь.
— Ну хорошо. А что еще есть?
— Сварливые грифоны, трепетные колибри, милые обезьянки… — глаза у Морри опять заблестели. – О, я, кажется, знаю, что тебе нужно сделать! Тебе нужно, чтобы тебя заколдовали в обезьянку!
— Чтобы меня заколдовали? – поперхнулся Илло. – Как это?
— Понимаешь, я вспомнил, что есть злые волшебники, которые заколдовывают именно в обезьянок, – сказал Морри.
— Ура! – возликовал Илло. – Говори мне, где такой волшебник живет, и я немедля к нему иду!
— Для этого нужно покопаться в книге, — ответил Морри. – Идем со мной, я найду ответ…
Они продолжили путь и к вечеру подошли к огромному дубу и залезли в дупло. Отсюда начинался коридор, ведущий до самой кухни волшебникова замка. Через час они были на кухне. Мешки уже лежали здесь.
Морри попросил Илло приготовить что-нибудь вместо него, а сам пошел в библиотеку рыться в справочниках.
Илло приготовил свою фирменную запеканку и несколько салатов. От него пахло луком и специями. Он задремал, а под утро вернулся изможденный Морри со слезящимися глазами и сказал:
— Нашел. На севере, в одном из приморских городов, под названием Узкие Улицы, правит властолюбивый волшебник Гонзелганз.
— “Замаскированный под короля”? – переспросил Илло.
— Да, именно так его и зовут. Но в городе никто не знает, что он волшебник, — объяснял Морри. – Если его разоблачить – он обязательно заколдует в обезьянку. Прямо так в справочнике и написано.
— Отлично, — сказал Илло, поспешно скидывая поварской передник. – Ну, значит, жди меня обратно в образе обезьянки. Я пошел разоблачать.
— Стой, — прервал его Морри. – А как же тебе умереть? Ведь нужно, чтоб волшебник тебя мертвым нашел.
— Притвориться нельзя? – спросил Илло.
— Даже не думай.
Илло в отчаянии опустился на табурет.
— Может быть, ты сможешь меня убить? – осведомился он у своего друга.
— Исключено. Не смогу.
— Да, понимаю, сказал Илло. – Я тоже не смог бы. Ну, неси завтрак своему хозяину. Надеюсь, ему понравится.
Морри взял кушанья и вышел с кухни. Илло сидел и предавался грустным размышлениям. Когда ему надоело, он попытался подумать о чем-нибудь приятном. Вот что у него получилось: “Хороший он парень, этот Морри. Если ему удастся стать волшебником – похоже, это будет первый добрый волшебник в нашем мире”. От этой удивительной и радостной мысли он улыбнулся.
И в ту же секунду нашлось решение.
”Как же я забыл!” – ухмыльнулся Илло и с облегчением вытер пот поварским фартуком.
Через несколько дней Илло прибыл в Узкие Улицы. Жизнь – сразу почувствовал он – здесь была невеселая. Город был какой-то серый, пустынный. Недаром король – злой волшебник. Однако и здесь торговали – потому что так уж устроены люди. Поэтому Илло поспешил выяснить, нет ли здесь какой-нибудь прогорающей лавки, явился туда и дал некоторые советы хозяину. Дела быстро пошли на лад. Хозяин помог чужеземцу – своему спасителю – приобрести документы местного жителя, для беспрепятственной торговли. Остальное было делом времени.
Илло приобрел некоторые связи среди местного купечества. Когда его имя стало известным, он попросил новых друзей ввести его во дворец, к самому королю, чтобы поделиться с ним некоторыми идеями по обогащению королевской казны.
Во дворце его принял главный королевский советник.
— Я хотел бы ознакомиться с вашими предложениями, чтобы передать их королю, — сказал он Илло.
— У меня есть шесть советов, — сказал Илло. – Я рассказываю вам пять – и вы передаете их королю от своего имени, но при условии, что я лично расскажу королю шестой.
Главный советник размышлял, подкручивая ус. “Пять к одному. Нормальный процент…” Условия понравились царедворцу.
— Я даю вам слово, что если ваши советы понравятся мне, – вас примет король, — сказал он. – После меня.
Илло объяснил главному советнику пять ловких трюков, с помощью которых королевскую казну можно было то ли удвоить, то ли утроить. Выслушав, главный советник с удовлетворением погладил ус.
— Подождите здесь. Вас примут, — сказал он Илло.
Наконец, его ввели в тронный зал. Король, облаченный в длинную мантию, сидел на золоченом кресле. На голову его была изящно посажена драгоценная корона, в скрещенных руках он держал знаки власти. Возле стен стояла многочисленная стража. Король милостиво улыбнулся ему. Взглянув ему в глаза, Илло сразу понял, что перед ним злой волшебник. Глаза короля жгли холодным огнем – таких глаз не бывает у людей.
— Все только и говорят, что о твоих коммерческих успехах, — сказал король. – С чем же пожаловал ты ко мне?
— То с чем я пожаловал, – думаю, нашептал вам только что ваш главный советник, ваше величество.
Король еле заметно кивнул головой и улыбнулся.
— Но у меня есть еще один совет, — продолжал Илло. – Он самый важный.
— Какой же, говори, — приказал король.
Илло приблизился к трону.
— Для того чтобы процветала торговля, и повысилось благосостояние города, — тихо сказал он, — нужно уничтожить всех злых колдунов, которые здесь живут, ваше величество.
Брови короля взлетели ко лбу. Глаза его забегали. Он подался вперед и, криво ухмыльнувшись, спросил Илло:
— Как же это сделать, сын мой?
— Вот так! – сказал Илло и, выхватив из складок халата кинжал, одним махом отсек колдуну голову. Она отлетела в сторону шагов на десять и завертелась на полу.
Стражники бросились к Илло.
— Стойте! – закричал он. – Ваш король – злой колдун, и вы сейчас сами в этом убедитесь!
Он показал рукой в сторону головы. Не прекращая вертеться, она подкатилась обратно к обмякшему на троне телу. Взобравшись к нему на шею, голова встала на свое место. Тело зашевелилось. Королевское лицо стало меняться. Старческие морщины избороздили его в одно мгновение. Холеная бородка превратилась в неряшливые лохмы. Кожа потемнела. Глаза налились кровью.
Илло спокойно стоял перед королем, скрестив руки на груди. Он, кажется, даже что-то напевал, посматривая в настенные зеркала.
Колдун кипел от злости.
— У-у, змееныш, – прошипел он. – Думал с помощью маленького железного кинжала победить чародея?
Кинжал в руке Илло разлетелся на тысячу осколков.
“Не то”, – подумал Илло.
— За это ты понесешь самую худшую кару! – шипел колдун.
“Давай же быстрее,” – волновался Илло.
Колдун указал на него костлявым пальцем. Из пальца вырвался синий язычок пламени. И Илло, смотревший на свое отражение в зеркале, увидел, как оно съежилось, покрылось шерстью, и он превратился в маленькое существо с длинным хвостом.
“Ура! – подумал Илло. – Вот теперь то что надо!“
Стража в панике бросилась вон из тронного зала.

Через несколько дней, прохладным ранним утром, Морри копал картошку на огороде. Волшебник очень любил обедать молодой жареной картошкой. Морри поминутно отгонял глупых павлинов, норовивших сунуть клюв под лопату, вытаскивал из карманов своей куртки морды единорогов, исследовавших их недра, снимал веселых обезьянок, влезавших ему то на голову, то на плечи.
Накопав достаточно картофелин, он отправился было на кухню – но одна из обезьянок нагло уселась на тропинке и не давала ему пройти.
— А ну уходи отсюда! – прикрикнул на нее Морри. Однако обезьянка продолжала сидеть.
— Что тебе надо, дуреха? – закричал Морри. – Иди играть в сад!
“Что-то ты сегодня туго соображаешь”, – подумала обезьянка.
Морри сделал шаг влево, пытаясь обойти ее, но обезьянка прыгнула наперерез. Морри шагнул вправо, зверек – тоже.
“Это уже слишком!” – подумал Морри.
Тут обезьянка стала бить себя по голове. Потом закричала и стала тыкать лапкой в лицо Морри. А потом – снова бить себя по голове.
“Что такое? Она как будто хочет мне сказать, что я дурак. Очень мило, – нахмурился Морри. – Что за ерунда?..”
Но тут его осенило.
— Илло? – спросил он.
Обезьянка подскочила к Морри и повисла у него на шее.

Илло уложился в срок. До нужного дня осталось двое суток. Чтобы не мешать Морри орудовать на кухне и овладевать волшебной премудростью, большую часть времени Илло гулял в саду. Он раскачивался на лианах, скакал по деревьям, прыгал в пруд.
Он увидел существа неописуемой красоты. Видимо, это и были единорожьи павлины, о которых ему рассказывал Морри.
В волшебном саду было много прекрасных вещей. Правильнее сказать: здесь все было прекрасным. Высокая трава с изумрудным отливом, огромные цветы, очертаниями напоминавшие животных и издававшие при каждом дуновении ветра волшебный звон, камни невиданных форм, сверкающие дорожки из золотого песка. Поразил Илло муравейник с разноцветными муравьями. И еще много всякой всячины увидел он в саду.
Увидел он и волшебника. Тот и в самом деле, как говорил Морри, каждое утро обходил сад. Вид у него был и в правду невыразительный. Он больше был похож на тень. Одет волшебник был в серую хламиду, сильно сутулился, ступал тихо и плавно. Мелкие черты лица, потухший взгляд, унылое выражение лица. И как будто серое мутное облако окутывало его.
“Ни за что бы не подумал, что это великий маг, — сказал себе Илло. – Но, видимо, так и должен выглядеть “никакой” волшебник. Во всяком случае, злые колдуны поярче будут. Не удивительно, что у него и имени никакого нет”.
Наконец, наступил тот самый день. Со дня свадьбы Илло прошел ровно год. “Пойду хоть орехов перед смертью поем,” – решил Илло и забрался на кухню. Банка с орехами стояла на самой верхней полке. По обезьяньему обычаю Илло набил полный рот орехов и, разумеется, подавился. Пытаясь протолкнуть орех, застрявший в горле, он принялся скакать по полке, но оступился и полетел вниз. Он угодил виском об угол плиты и моментально скончался.
Первая часть пророчества Харлабба сбылась.
Придя на кухню и увидев обезьяний трупик, Морри в первый момент схватился за сердце. Кое-как справившись с собой, он принялся лихорадочно готовить операцию. Сначала он вынул из шкафа банку с экстрактом из лука и поставил ее на край стола. Затем побежал за волшебником.
Как всегда, найти его было нелегко. Морри мчался по бесконечным коридорам замка, минуя зал за залом, взбегал по лестницам, приотворял тяжелые дубовые двери, запутывался в портьерах… Он кричал: “Мастер! Где вы?” Но никто не откликался. Пока, наконец, в одном из залов из-за колонны не вышла бледная тень.
— А? – чуть слышно спросил волшебник.
— Мастер, беда! Я на кухне нашел мертвую обезьянку! Она, кажется, ударилась о плиту! Помогите, мастер, оживите ее! – Морри чуть не плакал.
Они поспешили на кухню. Волшебник подошел к обезьянке, лежащей на полу, наклонился и поднял ее. Тихо, так что никто и не слышал, он прошептал: “Ах, бедный зверек…” Затем он достал из-за пазухи склянку с волшебным снадобьем и побрызгал на мертвое тельце. В этот самый момент Морри случайно задел локтем банку, стоявшую на плите. Та полетела вниз и разбилась вдребезги. По кухне распространился сильный запах лука.
— Что случилось? – захныкал всесильный маг. – Почему так сильно пахнет луком? Почему я ничего не вижу?
— Простите, мастер, — захлопотал вокруг него ученик. – Я, кажется, задел банку с экстрактом из лука, и она разбилась. Но не беспокойтесь. Сейчас я открою двери и окна, и все выветрится. Пссст. Позвольте мне вытереть вам слезы.
Он схватил платок и стал тереть им лицо волшебника.
Слово “пссст” означало примерно следующее: ”Илло, убирайся немедленно с кухни, пока тебя никто не увидел”.
Так сбылась вторая часть пророчества Харлабба и закончилась сказка.

Иоахим поставил жирную точку, и в этот момент из камина, кряхтя и отдуваясь, вылез гном.
В том, что это гном, у Иоахима никаких сомнений не было. Это был коренастый седобородый старичок невероятно маленького роста, в бархатной куртке с капюшоном. На голову его был надвинут длинный колпак, за пояс заткнут огромный кинжал, а на шее висела массивная серебряная цепь с огромной бляхой. От старичка так и веяло сказочным происхождением.
“Хм, — подумал Иоахим, — мне повезло. Я сошел с ума весьма приятным образом. Приятнее и представить себе нельзя. Хм… Увидеть живого гнома!..”
Меж тем гном в тревоге огляделся вокруг. Потом он достал из кармана куртки прибор очень похожий на компас и, не отрывая от него своего взгляда, стал приближаться к углу, в котором стоял сказкомер, пока не уткнулся в сам прибор. Он долго и внимательно изучал его, потом обернулся к Иоахиму, широко улыбнулся и поклонился ему, словно только что его заметил.
— Прошу прощения, уважаемый господин сказочник! – сказал гном. – Ведь вы сказочник, не так ли? Прошу прощения за то, что потревожил вас. Видите ли, ваш механизм, — гном кивнул в сторону сказкомера, — подлежит изъятию.
— Что, что? – не понял Иоахим.
— Объясняю, — сказал гном. – Около четырехсот лет тому назад могущественный маг по имени… впрочем, нет нужды его здесь называть, создал несколько таких механизмов и раскидал их по разным мирам. Кое-кто его сильно разозлил, и в великой злобе он решил таким способом рушить миры.
— Рушить миры? – ошалело уставился на гнома мастер Иоахим.
— Да, — сказал гном. – Каждый из этих механизмов, будучи включенным, перетягивает часть другого мира в тот, где он находится. У вас давно этот аппарат?
— Еще у деда был. А раньше – не знаю.
— Понятно, — сказал гном. – В вашей семье ему нашли умное применение. Это уже второй случай… Так вот, никто больше не хочет, чтобы миры разрушались. Вот собственно и все. Вот драгоценные камни. Это вам компенсация за изъятие прибора.
И он положил на стол перед Иоахимом мешочек с драгоценностями.
— Здесь и вашим внукам хватит.
“У меня нет внуков,” – хотел сказать Иоахим, но лишь спросил:
— А письмо – это вы мне его послали?
— Конечно. Мы всем сказочникам такие письма разослали. Надо же было как-то вас найти!
— А что, пяти параметров хватило, чтобы прибор настроился точно на тот мир? – спросил Иоахим.
— С небольшими отклонениями, — ответил гном.
— Так что же, все это – правда? – воскликнул сказочник. – Ашьяпп, Грунгхлоррм, Морри, и все остальные – они и вправду живы? И эта история?
— Конечно, правда…
— О! – воскликнул Иоахим.
Но гном, похоже, торопился.
— Могу передать им от вас привет… — сказал он.
Гном схватил сказкомер, засунул его в свой мешок – и скрылся в каминной трубе.















































Advertisements