:

Михаил Король: KESTMINE TULEB SEEST

In ДВОЕТОЧИЕ: 11 on 24.07.2010 at 00:49

Начнем-ка вот так:

Ой-ой, куда пропала ты, коза наша, по имени Хейдрун?
В какую полорогую, блин, Вальхаллу, провалилась?
Только нацелились мы, дети пустыни,
Черти чертога монофизитского Одина,
Пастухи недоваренных рыб,
Кузнецы баал-хададовых чресел,
Мудрецы моавитских Кемошей,
Только собрались мы меда твоего отведать,
Намазанного на ломоть хлеба христова с ветчиной вепря Сехримнира,
Только нацелились,
Только хотели схватить тебя за сосцы ашейровы,
Да за кудри авессоломовы,
Да за рассветы шахаровы,
Да за закаты шалимовы,
И за прочее, и за прочее,
Как ты, коза-дереза, жена козла азазелова,
Провалилась в Вальхаллу бессветную,
В шеол геенский, в мысли дагоновы,
В лоно изидово,
В пещеру номер три кумранскую.
Так. Нам, значит, тебя искать, собирать по осколочкам,
А тебе пергаменты сидеть почитывать?
Про борьбу сынов светы с сынами лены?
Про пидора Муту и лысого Шамшу?
Фиг вытаскивать будем тебя оттуда.
Мед заменим финикийским варением.
Сама читай своего флавия.

Или так можно начать:
Каждое утро я могу выйти на крышу и увидеть воду в Иудейской пустыне. Лежит себе такая лужа в ущелье Одного-из-четырех-райских-потоков, и я говорю ей мантру «И речка подо льдом блестит». Что подтверждает истинность повествования от том, как Саломея, возжелавшая одну известную голову, и сама была вынуждена лишиться собственного краниума с покрывающего его тканями в результате попадания под кромку острых льдин, коими и были перебиты vertebrae cervicales. А еще тут и змея однажды в сопли нажралась и наблевала полный разбойничий кувшин яда. А лихие люди и не такое пивали! Но тут отступили перед силами дикой природы и померли. Все сорок. И у каждого на лбу вырезал Али-Баба первую букву своего имени, то есть «Х», поскольку звали его Харитон-Исповедник. Но «ха» — это вовсе не знак последователей рыбарей галилейских, а именно что «хана», то есть «конец – всему делу венец», потому что «Х» — это не «ха», а «тав» — последняя буква протоалфавита…

И еще есть не менее сорока начал. Но они не в забытых книгах, а в просто невыученных текстах.

Но вообще-то все начиналось вот так:

хохой!
тульге кокку!
тульге кокку кыйк йа куулаке!
тульге кокку кыйк йа куулаке
мида ма тейле йутустан
тульге кокку кыйк
йа куулаке Суурт Лугу!

То есть:

ого-гей!
собирайтесь!
все собирайтесь и слушайте!
все собирайтесь и слушайте
о чем я вам поведаю!
все собирайтесь
и слушайте Великое Сказание!

…Великий Отец всюду ходил и удивлялся всему что он видел

— кто ты
— я Дерево
— Дерево

— кто ты
— я Куст
— аа Куст

— кто ты
— я Зверь
— Зверь

— уу а ты кто
— я Птица
— Птица?
— да

— Дерево Куст Зверь Птица
а я кто
я тоже Дерево
я тоже Куст
я тоже Зверь
я тоже Птица
Дерево! Куст! Зверь! Птица!
вы очень красивые
я вас очень люблю

и тогда услышал он Великую Синюю Мать Высокого Неба
и Глубокой Воды:

Великий Отец слушай меня
ты не Дерево ты не Куст ты не Зверь
ты не Птица…

И понеслась кривая по кочкам! КЕСТМИНЕ ТУЛЕБ СЕЕСТ. СИЛА ПРИДЕТ ИЗНУТРИ. 1983 год. Рейн Рауд. Издательство Eesti Raamat. Это не просто забытая книга, это просто не изданная на других языках, кроме эстонского, книга. Ее просто забыли издать, вот и всё.

утром встал Второй Отец с кровати
и ясными были чувства его

из дерева
вырезал он лицо Великого Отца
а сердцевину выдолбил
изваяние поднял на высокий холм
и укрепил в земле
и стал сторожить

Нет, издать хотели. Даже в план Совписа включили. Но забыли. Не до того стало. Такие мифологии вокруг раскручиваться начали, что не до Великого Сказания стало. А жаль.

один лишь сын был у него
Последний Отец

у него были маленькие ноги
маленькие руки
маленькие живот и грудь
а голова большая
тяжело ему было ходить
и думать
и жить
но его большая голова вмещала множество
полуизведанных троп природы

А там еще, кроме Сказания и комментарии были, названные Бормотанием Огня:

когда меня больше не будет
прилетят крылатые бородатые старики
в моих волосах совьют гнездо
мои ноги протянутся корнями чтобы сосать воду земли
мои руки распустятся цветами
и пчелы соберут в них мед
он даст моим детям мои забытые сны

Ой. В общем, все уже так несвоевременно, кажется, но так уместно. Никуда коза не пропала. Живет себе в городе бога Шалиму. И знает, что закаты лучше рассветов. Хотя сам живет на востоке, чуть ли не на берегу тягучего водоема, о котором классик сочинил правду:
«Еще теперь существуют следы ниспосланного Богом огня и еще теперь можно видеть тени пяти городов. Каждый раз появляется вновь пепел в виде известных плодов, которые по цвету кажутся съедобными, но как только ощупывают их рукой, они превращаются в прах и пепел».

А теперь слушай:

В тебе живет ласточка
она встряхивает крыльями в твоем мраке
мечется и бьется головой о твои стены
открывает беспомощно голодный клюв
ее оперение всклокочено и растрепано
ее птичьи глаза покраснели
и когти ее обломаны

но все-таки она живет
эта ласточка твоя надежда

Реклама