:

ИГОРЬ ПОГЛАЗОВ-ШНЕЕРСОН: МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО Я ПОЮ

In ДВОЕТОЧИЕ: 14 on 03.08.2010 at 01:30

* * *
Мне кажется, что я пою
Смешно, нелепо и по-детски.
А в головах смеётся месяц,
И месяц плачет в головах.

И надо мною катят тучи
Свои бездонные колодцы,
В колодцах пусто, как в оврагах
Во время засухи скупой.

Мне кажется, что я один
Стою под канительным сводом
Берёз…
Я не слыву уродом
И этим счастлив я сполна.

И оттого мне жизнь понятна,
И оттого мне жить легко.
Не гнаться – жить.
… И на запятках
За королевой в казино!




***
Безусое пророчество.
Разбитый клавесин.
Трактуя одиночество,
Я думал, что один.
И грех не бравши на душу –
Последним воронцом,
Единственный двуногий
Под золотым кольцом.
Чудной какой-то истины
Я не могу понять,
Простоволосо-сдержанной
И строгой, как печать.

Святым Писаньем писана
Всепонятая грусть.
Я в одинокой жалобе
В твои ворота бьюсь.
Сегодня одиночество
И завтра – тоже грех.
Безликая пророчица
Остриженная в снег.




* * *
Над отрядом сирых пустынников
Неба цвет такой голубой.
Это всё уже опостылело,
И прощание с Родиной.
Я прощаю тебя, поле,
За твою золотистую нежность.
Я желаю такой боли,
Чтобы песня сама пелась.
Я желаю такой муки,
Чтобы падать в траву с криком,
Чтобы переплетались руки,
Чтобы час становился мигом.
Я прощаю тебя, озеро,
Полукруги твои и овалы.
Было вместе со мной создано,
А теперь со мной пропадаешь.
Я прощаю тебя, Родина,
За берёзовый белый цвет,
За дороги, которые пройдены,
За слова, что не скажешь в ответ.




ГОРОД
Это зеркало, эта вода,
Эти скаты бесчисленных кровель.
Смотрят женщины в зеркала,
В зеркала деревянных надгробий.
Время нету проститься, и всё оттого,
Что сегодня не так, как вчера.
Просто руки железом вцепились в седло.
Просто так. Просто это зима.
Просто в зеркале, как наяву,
Наши души всегда наизнанку.
Просто я без тебя не могу.
В наших душах открытая рана.

Просто это светает земля,
Эти скаты бесчисленных кровель.
Смотришь в воду, а там темнота,
Как внутри деревянных надгробий.




* * *
Кто-то умер. Мне музыка слышится.
Под окном не меня ли несут.
Не моя ль голова колышется
По дороге на Страшный суд?
Не меня ли руками трогают?
Ниспадая по двум щекам,
Две слезы… Кто там в небе вороном?
Уж не я ли сам?
А глаза отражаются в месяце.
Я прошу, я молю, теребя:
– Уходи. Я тебя ненавижу.
Бог ты мой, как люблю я тебя.




***
Я сослан сам в себя, на дно колодца,
В смятенье душ, на хоровод сердец.
Но для меня есть озеро и солнце,
И темный, вдалеке от жизни лес.
О, мне со дна дано увидеть больше,
Чем с высоты. Я вижу звёзды днём.
И запах трав слышней на дне колодца,
И звуки все куда нежнее в нём.
Я сослан в снегопад. И не дано вам видеть,
Как я скрываюсь в белой пелене,
И одеваюсь в сумерки скупые,
И исчезаю в тёмно-синем сне.




* * *
Всё застыло, как на фотографии.
Дым огня, сыпучие пески.
Мишка, Мишка, едем в Бессарабию.
Там осталась тень моей тоски.

Там едина ночь без понимания
Сыплет звёздами и тихо говорит.
Там берёзка, как моё страдание
На фаворе празднества стоит.

Там огонь, скрипучие ворота,
И длиннее журавля апрель.
Мишка, Мишка, я хочу до рвоты
Догонять летящих журавлей.




* * *
Журавль Ветхого Завета
Который день в моём окне
Теряет точность силуэта.
Он неизменен на земле.

Он, как скрипучие ворота,
И напоён, как май листвой.
Он Бальмонт, он ругает чёрта
На порыжевшей мостовой.

И он идёт домой зачем-то,
Он понимает, Боже мой,
Журавль Ветхого Завета
Печати родины больной.




* * *
Берберский король с голубыми глазами,
На сереньком ослике, в ветхом кармане
Принёс мне зелёную ветку агавы…
Люблю! – мне кричали зелёные травы.
Люблю! – мне кричали большие деревья.
Люблю! – проклинали, стонали и пели.
А он улыбался на сереньком муле,
Как пчёлка, в горящий летящая улей.

И если мне трудно без денег в кармане,
На сереньком ослике с веткой агавы
Он едет, мой друг, драгоценный и старый,
Берберский король с голубыми глазами.




ПУБЛИКАЦИЯ ДМИТРИЯ СТРОЦЕВА

Реклама