:

Савелий Гринберг: ОНЕГОСТИШИЯ

In 1995, :1 on 25.03.2012 at 18:26

                                                                                     O, GHOST!
                                                                                     О, гость!

Корыто неба облаками
располоскалось в потолках,
толкая сны ночей боками,
опровергая гордых прях.
Тащи в лета крутые муки,
перекали грозу разлуки.
И, вымыв, в разогнистый день,
в ушко событий точно вдень.
Да что там! Морю не до яри.
Волны ухмылка в горизонт.
Распахнут неба горний зонт, —
до новых зорь, до новой гари, —
в разрыв разогнанных степей,
в чащобах свежести стеблей.

2
Строфа на взлёт. Над облаками.
Разъят, разогнут небосклон.
Планету звезды облагают
бескрайним световым броском —
в края в века в года в далёкость,
в пернатый грай, в крылатый клёкот,
в закат, — пусть зори на заказ, —
неповторим любой закат
прокрытый тайнами соцветий.
Заря взрывает облака,
то скрутит горе, то блага
в дырявой, звёздной, чёрной клети.
Свой хобот расправляет слон,
перекрывая небосклон.

3
Замок горы у входа в замок,
там звон подков, там взмах лопат.
И свет в очах самцов и самок.
Быть может, рай, быть может, ад
надвинут сбоку на планету.
Хоть снились сны Плантагенету
и прочим королям земным,
но всё ж — не этот едкий дым, распоротая атмосфера, —
пожар земной — и в этом суть —
экологическая жуть,
и песен стон и гром размера,
врезаясь в бег крутых коняг
в небесный свод в закатный стяг.

4
В веках забытый нестяжатель
взывал в моленьях: не покинь!
Среди забытых и зажатых, —
то неба синь, то снега стынь.
Моргали лампы нам лукаво:
ни циркулем и ни лекалом — —
не вычертишь судьбы чертёж.
Тут вроде процарапал ёж
благими иглами пространство,
но только что ж — зима к зиме,
снега, дожди, — возьми взамен, —
под росчерк молний в вечном транс —
всегда в бушующей толпе —
судьба к судьбе, стопа к стопе.

5
— Кто знал, кто ведал — что нагрянет —
— распад, во имя всех чертей — —
что мы всегда, что мы на грани,
что мы на самой на черте
надвинутых на нас событий.
— Пора тяжёлых чаепитий
отпрянула, скатилась в сны.
— Мы все на шаг от крутизны, —
мы были, — не были, — мы были, —
С собой изгнанник приволок
отрывок, скрытый диалог,
изгибы столь недавней были — —
пусть листьев вихрь, и вихрь и пыль —
рассказ, преданье, сказка, быль.

6
В орбитах выгнута планета
в цветах лилово-голубых.
Там зеленя в горниле лета
крутой тропой судьбы-ходьбы.
Перевалив через вулканы,
шагали чудо-великаны,
ища следы, за следом след,
иных, былых, искомых лет.
Сверкающий подзвёздный робот
шагал кружил склонялся полз
лишь для лабораторных польз, —
отклинив страх, отбросив робость,
пересеча болото вброд,
башкой врезаясь в небосвод.

7
Читали ль вы Амброза Бирса?
А что? — А почему бы нет!
А помнишь, как столкнули с пирса
меня, когда взывал кларнет,
когда ещё звала валторна:
играй и пой, играй повторно.
Забыть? К чему! Нет, не забыть.
Пускай начнет опять знобить
воспоминаний лихорадка.
Ты, почемученик ты мой,
явись опять, вернись домой, —
судьба к судьбе, — отметим кратко, —
стопа к стопе, — отметим вновь, —
вернись домой к заставам снов.

8
То громче, то руладой тише,—
морская блажь, — пойдёт штормить.
Накат четырнадцатистиший
пойдёт опять ступени мыть.
Рванёшь в проулок — там, где Пимен
над очагом в прогорклом дыме.
Гаси очаг—— развеешь дым,
да из Москвы покатишь в Крым
до раскалённого Джанкоя,
до Евпатории махнёшь,
где черепаху встретил ёж.
Тропой к гропе — да что ж такое
открытый Крым, крылатый Крым
великий бред великий дым

9
Загадка жизнь, головоломка,
нераспечатанный секрет,
годов разогнанных размолвка,
грозы раздробленный оркестр.
Мне Крымские добротны грозы.
В Крымовье на порогах осень.
Морской накат. Пойдёт штормить,
крушить, крошить, ступени мыть,
разматывать клубок нордостов.
От Евпатории твоей,
от рощ, от тутовых теней,
от пересмешниц, от подростков, —
к весне дорогами зимы,
следы прошедшего замыв.

10
Весна весной, а форма формой
шагай, вколдован, по лугам,
в расщупы снов, в рассветный бормот,
чтоб городу вкрутиться в гам,
в шум, в гам, куда взывает город.
Он переулками распорот.
В осенний тополиный пух,
как будто воздух весь распух,
да сбоку небо в небо давит.
Стремят по трассам городским –
раздеты, разодеты в дым.
И тот, кто летом град оставит, —
тому хоть благо, тэсэзэть, —
природе попадает в сеть.

11
В лесу в траве, меж стебельками,
хоть в пригородах, — в городах.
В пролётах лет, под облаками,
где в рёбрах зонт низвергнут в прах.
В разогнутые горизонты.
Моряна снов, вмывалась в стон ты.
На гребнях волн вспенилась ярь.
Довулканическая гарь
мильонолетий выползала.
Небесных круч крутой залог –
разлуку в рифмы поволок.
На что! На взрыв, на грохот бала.
Распахнуг град до облаков,
до непробудных потолков.

12.13
К заставам сна, к прологам яви, —
покамест звезд ночной разъезд, —
да сбоку небо в небо давит, —
Рассветный гонг. Рассвет. Оркестр.
И мы меняя я немыми.
И мы — Вол-Рог — о горловыми –
Но год вдогон, но кар дракон —
но год в беду судеб вдогон — —
Но только рок стучит в подъезде –
о том, что каждый — индивид –
у каждого особый вид,
особое времен возмездье,
своя походка, свой тотем,
в своих соцветьях светотень.

14
Стопа к стопе от ударений
слогов и префиксов навал — —
поскольку строй стихотворений
сплошной словарный карнавал
сплошная горечь и отрада
ограда и ещё ограда
от окружающих от всех
от снов и яви и помех
и дело тут не в том что шашни
в перерасчетах речевых
в переизгибах корневых
не в том что кто-то в некой башне
отъединился ото всех —
в кошмар — рам шок —
и вечный смех

15.16
«И снится чудный сон Татьяне,
ей снится будто бы она»
в пути на остров расставаний, —
корабль к причалам накреня, —
у входа в храм. В открытость комнат
вступив, она все сны припомнит:
в толпе притихшей глубоко,
под солнцеликим потолком:
сквозь анфиладу сновидений
проходит он, вновь воскрешён,
свободен, прост, не сокрушён,
поэт в пути — — цвета и тени
и чудеса — — возьми — достань, —
вновь обрети свой Детствостан…

17
Веков громады рассекая.
На зов неведомых судеб.
Судьба такая-рассякая,
судьба, что море, лес и степь,
судьба, что гребни океана
с ухмылкой грубо-покаянной.
Громады скал. В громадах скал
иных планет Мадагаскар,
открытых звезд пути-изгибы.
Свободно-выгнутый прыжок –
пространство времени прожёг.
Иная жизнь, иная гибель.
Иных клетей сорвивалет
на лопастях искомых лет.

18
Когда мы были рысаками
не нажимай, не торопи –
любые волны рассекали
крутые наши корабли.
Где гребни волн роскошно блещут,
самозабвенный корабельщик
невыполняющий приказ,
на Тонкий Мыс повел баркас.
Граненое на вздыбах море, —
нырни, но вырвись вновь в зенит, ——
пока еще в ушах звенит,
пока еще богини-мойры
над морем пряжу нам прядут,
что боги новые придут.

19
Театр. Толпа на тротуаре.
Театр заснул. Пойдём в кино.
Давай талоны отоварим:
Сноп света вспять. —— Вонзив клинок
непредсказуемых радений,
извечных роковых прядений.
Наряды сохранив в шкафах, —
надев космический скафандр, —
готовы в звёздность молодухи.
Когда луна ——а ну, луна ——
намёк на Марс, на крыльях сна –
свободные от голодухи.
Ты с ними, годы перекрыв
в веках ——бессменный пилигрим.

20
Гора другая черепаха
Из самых видных черепах.
Во имя звездных телепатай
мы созовём ареопаг ——
в раздор годов, в разгон событий ——
от состыковок до соитий ——
крылатый пламенный конспект,
где быт воспет и суд воспет, ——
И каждый вечер в звёздном вече ——
когда на доньях якоря
в новооткрытые края ——
тот спрошен был кто был отвечен ——
Но что про них, но кто про них
в свободу в таинство проник.

21
Быть может звёзд терпенье лопнет, ——
Обдай в прибрежной пене лоб, ——
Терпенье меркнет пенелопье
пред былью наших пенелоп ——
Уж лучше будь ты Навзикая,
любезность щедро изрекая, ——
ступив на выступы на те ж
под гром несбыточных надежд ——
В забвенье, в море громовое, ——
Восхода первые лучи,
Природы бешеной ключи, ——
Молвой крамолы омывая ——
под шторма сон, вновь годы вплавь ——
нам снился сон, нам снилась явь.

22
Огонь — коварный дар титана.
Беги —— Куда —— В Казань? — В Сморгонь?
Огонь в заводьях крутистана.
Найди, открой антиогонь. ——
Бежать. Куда. Хоть в свой закуток.
О, сколько чёрных прибауток
в заречьях наших залегло.
Бежать всем улицам назло
нас кличут вновь брега морские. ——
Прибой узорчатым быком.
С боков волна к волне бегом.
Пучками солнца сны раскинув. ——
И вновь взбираясь по стопе
стучаться к самому себе.

23
Отставим город вязких сплетен. –
Сначала в сабвэй, вниз, с толпой.
Ты здесь — на этой, на планете.
Ты здесь — мы встретимся с тобой.
То в дождь, то в снег, нам машут рощи
В полнеба тучи, лбы наморщив, —
отбросив грома резонанс.
Межзвездный скит открыт для нас.
Ведь людям не прощают смерти.
Но кто — но кто в судьбу проник — —
Из ночи выгранен твой лик.
Вне всяких смет людское сердце.
Во всю листву вне всяких смет — —
Открытых звёзд дрожащий свет.

24
Скруглила панцирь черепаха — —
Что пригорюнилась гора
Что призадумалась собака — —
Плывут на запад облака
Еще вчера сквозь ночь продеты
С другой покинутой планеты — —
Пробиты звёздные пути
Планету новую найти —
В предгорьях с ходу приземлиться —
Навстречу гостье звёздный гость —
Ночь на ладонях — света горсть — —
Не в зеркалах не в призмах лица
Сбит свергнут всякий панталык
когда сверкает панто-лик.

25
Мне подарили рододендрон
Найди следы — найдёшь цветок — —
Рассказ о том что вроде дед
Дрон свершает сотый свой виток
Рассказ о том что песня песней —
Бывало встретишься в толпе с ней
Но нынче осень осеней
где залегли андромедведи — —
В стволастых рощах залегли
В краях неведомой земли
В снопах открытых интермедий,
где все резоны перерыв,
вдруг объявляют перерыв.

Реклама