:

Берта Риненберг: ПРОЩАНИЕ С “И.О.”

In 1995, :1 on 27.03.2012 at 19:21

                                                                                                (Счет на три:
                                                                                                и-раз, и-два, и три)
И не больше, и не меньше — именно трое редакторов журнала «И.О.» — Гали-Дана Зингер, Некод Зингер, Исраэль Малер — решили распрощаться со своим детищем, потому что… и чтобы…
Б.Р.: В какие тона будет окрашена наша беседа — в мажорные или минорные?
Д.З.: Коль скоро мы собрались попрощаться, то минор — заданность, он содержится уже в самом слове «прощание». Но тут место некоторой патологии — этакая «Оптимистическая трагедия», мажорненький минор. От «И.О.» нам остаются две точки: «Двоеточие».
Б.Р:. Итак, почему же номер 6 — он же последний?
Д.З.: Скажем так: закончился годовой цикл, был доведен до конца некий эксперимент… Круговорот литературных вод в природе.
Б.Р.: Что же каждый из вас может сказать о своем «эксперименте»? Что получилось, когда однажды «лебедь, рак да щука» «затеяли сыграть квартет» — вернее трио?
Вместо ответа И.Малер протягивает текст:
«Вместо ответа он протянул текст: Уже не раз на бреющем полете бомбардировщика судьба с опасной бритвой склонялась над клоконами русских литературных журналов. Ртутные их ноги (жестяные воротники (алюминиевые штаны с заклепками)).
И мы — авторы, члены семьи несуществующего короля (эмигранты растворившейся метрополии) аборигены территории ветра)).
ИО — жизнерадостная корова, уносящая на спине своей славянку, что так ах-прекрасно изобразил Серов, веселила наши ноги, мехом вовнутрь грела наши сердца, оставляла нас пресыщенными и пропоенными, но оставила же.
Но оставив нас, оставила нам замечательного теленка Двоеточие, прозванного так из-за его внимательных, умных глазенок, в которых светится бездна таланта. А хвостик!»
Д.З.: «И.О.» был попыткой сделать живой литературный журнал. Он был задуман не собранием разрозненных произведений — проза, стихи, эссе, etc — коллективным текстом, единым целым. Здесь можно много бы поговорить о редакторском насилии, о прелести тоталитаризма, придающей осмысленность авторскому существованию. Но поскольку наш триумвират — прежде всего — авторы, то стоит, пожалуй, пощадить наши чувства.
На страницах «И.О.» тексты жили совместной, общинной жизнью — за други своя — вступали друг с другом в контакты, дополняли и комментировали друг друга. Каждый текст, каждый автор существо¬вали сами по себе — и в то же время вместе со всеми.
Вместо ответа Н.Зингер нарисовал такое…
Б.Р.: Расскажите об оформлении журнала.
Н.З.: В рекламном объявлении «И.О.» был бы, вероятно, назван «богато иллюстрированным журналом». Его визуальный ряд значит, может быть, не меньше, чем текстуальный. На самом деле, литературные журналы так не оформляются. Дело в том, что эти коллажи, открытки, кадры из фильмов, старые карты, карикатуры и энциклопедические таблицы вовсе и не были оформлением. Это был дополнительный сквозной текст, иногда вторгавшийся в область литературы (фотороман, визуальная поэзия), иногда служивший комментарием, и всегда — необходимым связующим звеном между текстами. Каждая книжка журнала при этом выглядит иначе, подход меняется, но «И.О.» всегда узнаваем. В случае «И.О.» можно говорить о ряде экспериментов, среди которых один из самых забавных — это как раз визуально-литературная игра, характерная для неоэклектики, открытие границ, до сих пор по недоразумению охраняемых.
Б.Р.: Значит, эксперимент удался?
Д.З.: Такой эксперимент изначально обречен на успех. Он заключен в самом эксперименте.
Б.Р.: Какой вам видится судьба журнала в будущем?
Н.З.: Он катастрофически поднимается в цене.
Побеседовав так, редакторы-оформители разошлись, вежливо сказав минорное «му» друг другу и мне.

Реклама