:

Чекко: БУДЬ Я ОГОНЬ, Я СЖЕГ БЫ МИР ПОДЗВЕЗДНЫЙ (СОНЕТЫ)

In ДВОЕТОЧИЕ: 18 on 24.08.2012 at 16:21

* * *
Будь я огонь, я сжег бы мир подзвездный;
Будь ветер — я его сгубил бы шквалом;
Будь я вода — его б разрушил валом;
А будь я Бог — его б забросил в бездны;

Будь Папа я, мне было бы любезно
Язвить крещеных хитрости стрекалом;
Будь император я — моим вассалам
Башки бы сёк палач головорезный.

Будь смерть — я моего бы взял папашу;
Будь жизнь — над ним оставил бы опеку;
И то же про свою скажу мамашу.

Будь Чекко я — а ведь и впрямь я Чекко —
Красавиц взял бы всех, на долю вашу
Оставив лишь старуху да калеку.


* * *
Данте, коль я бахвал и шут — тем боле
Таков и ты, и мы с тобою схожи:
Я завтрак ем — ты ужин у вельможи,
Жру жирные я — сальные ты доли.

Стригу я ворс — ты чешешь пряжу. Коли
Зашел я далеко — так ты ведь тоже!
Я лезу в господа — ты лезешь в дожи,
Я в Риме — ты в Вероне поневоле.

Так, слава Богу, Данте, мы с тобою
Задать легко друг другу можем жару —
Беда и глупость этому виною.

А коли ты продолжишь растабары —
Уйму тебя и рот тебе закрою,
Ведь бич я, Алигьер, а ты — бычара.


* * *
Такого рода, до того сурова
Грусть, коею душа моя объята —
Узнав, что я терплю от рока злого,
Мои бы разрыдались супостаты.

Ей все равно, больной ли я, здоровый…
Она бы вмиг изгнала без возврата
Недуг мой, лишь сказав мне только слово,
Пусть даже «ненавижу» иль «проклятый».

Она ж мне отвечает речью строгой,
Что не желает мне ни бед, ни счастья,
Иди ты, говорит, своей дорогой,

И для нее как пыль — мои напасти.
Ну что же мне поделать с недотрогой?
Проклят Амор, что я у ней во власти!


* * *
— Беккина! — Что, изменник похотливый?
— Прости, любовь! — Ну нет, отродье суки!
— Свидетель Бог! — Как мы благочестивы!
— И буду вечно! — Нет мне в том поруки.

— Но верность! — У тебя-то, мерин сивый?
— Я верен лишь тебе! — Пустые звуки.
— За что? — Все знаю я, кобель ты лживый!
— О чем, любовь? — Да чтоб подох ты в муке!

— Желаешь смерти мне? — Пусть поспешает!
— Не говори так! — Не учи, паскуда!
— Тогда умру я! — Враки потешают.

— Помилуй Бог тебя. — Иди отсюда!
— Когда б я мог! — А кто тебе мешает?
— Ты, сердце взяв! — Ему придется худо!


* * *
Три вещи мне из всех соблазнов мира
Милы, но с болью их я добываю:
Лишь от красавиц, зерни и трактира
Душою рад и весел я бываю.

Но столь они нечасты! Только дыры
В мошне моей. От злобы забываю
Я обо всем, подумав: «Не до жира…
Я младость нищетою убиваю!»

И говорю тогда я: Пику в жопу
Отцу, ведь пост мой так суров, что мнится:
Дунь — я перелечу через Европу.

И в Пасху не разжать его десницу,
Не выжать и гроша у мизантропа,
Скорее схватит сокола синица.


* * *
Нужда мне говорит: «Ты мой ребенок»,
А я в ответ зову ее «Маманя»,
Зачат я Горем злющим, и с пеленок
Проклятая Тоска была мне няня.

Носил я, вместо детских распашонок,
То, что зовут «кручиною» мещане,
Печален от ногтей до селезенок,
Добра не знал и не держал я в длани.

Я вырос — дабы осушить мне очи,
Жену мне дали, что с утра как встанет —
Без устали трещит до поздней ночи!

Как тысяча гитар она горланит.
О, хоть бы жизнь ее была короче!
А вновь жениться только дурень станет.


* * *
Будь из алмаза сердце у Беккины,
И будь сама она из твердой стали,
Будь хладной, как январь в той дальней дали,
Где солнца нет, но век снега и льдины,

Когда б ее гиганты-исполины,
А не кожевник с женкою зачали,
Да будь я сам пастух — такой печали
Не заслужил я, и такой кручины.

Но выслушай она меня, и, паче,
Осмелься я во всем признаться страстно,
Уверен я: была бы мне удача.

Я б молвил: «Я — судьба твоя, и ясно
Что ты — моя, не может быть иначе».
Тогда б она сказала мне: «Согласна».


* * *
Влюблен я, но не чересчур, а впору;
Не так-то уж легко мне это, право.
Я горд собой: я поступаю браво,
Не отдаю всего себя Амору.

Что боле? Как и должно ухажёру
Служу его служанкам, всю ораву
Я воспеваю, это мне по нраву:
Коль всяк — начальник, то и нет надзору.

Не рождена еще на свет девица,
Которой бы я верным был вассалом,
Пускай нежна она и белолица;

Ведь от любви чрезмерной станешь шалым;
Я не желаю сердцем омрачиться
И выглядеть печальным и усталым.


* * *
Я б так же мог остаться без Амора,
Как жить без содомии мог бы Моко,
Как Чамполин-проказник — без задора
В теченье даже маленького срока,

Возможно так же для Аккоридора
Потрогать щель мохнатую порока,
Для Миго, в ереси погряз который —
Сожженья избежать и злого рока.

Так пусть Амор свершает, что решает.
Я — раб ему, вовек служить готовый;
Страдание меня не устрашает:

Будь горше желчи мой удел суровый,
Но в нем меня смиренье утешает,
И с ним он слаще, чем тростник медовый.


* * *
Святые и Творец, спасите Чекко,
Коль в некий день вернут меня в Сиену,
То хоть мне в глаз перстом да лбом об стену —
Мне эта боль была бы мед и млеко.

Без желчи голубь стал бы я, от века
Не жил столь мягкосердный совершенно;
Узнав, сколь претерпел я, непременно
Враги сказали б: «Жалко человека».

И златом я бы мнил любое горе,
Когда б я чаял бедам завершенье,
Как души, что попали в пургаторий.

Но тяжелей стократ мои лишенья,
Ведь в город мой не возвращусь я вскоре,
А лишь с отцом достигнув соглашенья.


* * *
Не буду, Данте, петь я про Беккину,
Мне рассказать про маршала охота,
Ведь сей флорин не злато — позолота,
Не сахар — соль с песком наполовину.

На вид пшеничный хлеб, а сам — мякина,
Помост на деле, хоть на вид — высоты,
Не сокол — воробьишка желторотый,
С походкой петушка — а дух куриный.

Мчи, стих мой, во Фьоренцу, будь проворным,
И доннам расскажи, и девам тоже,
Что все-то оказалось в нем притворным.

Я ж при дворе об этом весть умножу,
И королю скажу, и всем придворным —
Так маршалу я разукрашу кожу.



ПЕРЕВОД С ИТАЛЬЯНСКОГО: ШЛОМО КРОЛ

Реклама