:

Михаил Почтарь: ЧИНЧИ-ПИНЧИ

In ДВОЕТОЧИЕ: 18 on 24.08.2012 at 23:44

Это произведение состоит из нескольких частей. Каждая часть имеет свое название, свою задачу. Строго говоря, каждая из частей является самостоятельным законченным произведением.
Не содержит ненормативную лексику. Содержит непонятные слова. В конце приложены комментарии, проясняющие смысл непонятных слов.
Итак,



ЧИНЧИ-ПИНЧИ

УТРО

Зинаида Протасова, двадцатитрехлетняя незамужняя женщина почувствовала резь в желудке. Это был он, это был голод. Рядом оказался мужчина по имени Чайкин.
— Чайкин, вставай, — сказала Зинаида Протасова.
— Я уже встал и собираюсь послушать твою утреннюю песнь, моя дорогая, — сказал Чайкин.
Зинаида: Так ведь я не пою.
Чайкин: Нарисуй пять этюдов.
Зинаида: Чайкин, милый, у меня сложная судьба. Жизнь не наградила меня излишествами, или талантами, или Бог знает, чем… Но ты можешь поцеловать меня вот здесь. И здесь. И здесь тоже. Потрогай меня вот здесь. Лизни.
Чайкин достал сигарету и нервно заходил по комнате, ища спички.
— Чайкин, — позвала Зинаида Протасова.
Чайкин молчал, как камень.
— Чайкин, послушай. Итак, я буду петь.
Чайкин: Спой, моя дорогая.
Зинаида: Сейчас ты услышишь песнь. Мне нужно настроиться.
Чайкин: Настройся, милая, я подожду.
Зинаида: Кхе-кхе.
Чайкин: Я никуда не спешу.
Зинаида: Кхе. Кхо-кха-кха.
Чайкин: У тебя точно получится.
Зинаида: Кху-кхи. Но моя песнь не такого рода, чтобы трогать сердца. Нее-е-ет, не такого рода!
Чайкин: Да-да. Я слушаю.
Зинаида: Уже пою.
Чайкин: Давай.
Зинаида: Все. Пою. Кхе-кхе… Ты точно хочешь меня послушать? Не нужно мне делать одолжений.
Чайкин: А что? Пой.
Зинаида: Сейчас. ПЕСНЬ! Чайкин!
Чайкин: Что?
Зинаида: А можно, я спою другую песнь, не ту, какую хотела вначале, а другую, а?
Чайкин: Можно.
Зинаида Протасова: Чайкин, а хочешь, я нарисую тебе пять этюдов?
Чайкин: Да. Очень хочу. Вот тебе мольберты. Вот холсты.
Зинаида: Уже петь?
Чайкин (в голосе его слышно некоторое раздражение): Да сделай уже что-то, ненаглядная!
Зинаида: Тебе плевать.
Чайкин: Что?
Зинаида: Тебе все равно.
Чайкин: Что «все равно»?
Зинаида: Ты говоришь, как мужик.
(Чайкин опять нервно ходит по комнате, а Зинаида Протасова на всякий случай – кто его знает? берет в руки тяжелую телефонную трубку. Находившись по комнате вволю, Чайкин садится на стул возле стола и пристально смотрит на Зинаиду Протасову).
Чайкин сказал:
— У тебя, Зинаида, очень приятные на слух голосовые модуляции.
И, прищурившись, добавил к сказанному:
— Ты, верно, здорово поешь. Все.
Зинаида: Что правда, то, правда. Шила в мешке не утаишь. А вот живопись мне не далась. К примеру, я не могу рисовать лошадей. То ли дело петь!.. А лошади у меня не выходят. Понимаешь?
Чайкин: Не будем размениваться на лошадей. Пой.
Зинаида: Пою. Уже пою.
Чайкин: Пожалуйста.
Зинаида: Только закрой глаза.
Чайкин: Это еще зачем?
Зинаида: Или выключи свет. Я тебя стесняюсь. В общем, сделай мне темно.
Чайкин делает Зинаиде темно. В комнате наступает ночь. Зинаидин голос:
— Я хочу ням-ням.
Чайкин: Я тоже хочу ням-ням.
Зинаида: Я умираю от голода.
Чайкин: Я тоже умираю от голода.
Зинаида: Неправда. Я все слышала.
Чайкин: Что ты слышала?
Зинаида: Ты делаешь ням-ням по ночам.
Чайкин: Хватит нести околесицу. Ты будешь петь?
Зинаида: Ты делаешь ням-ням у соседки.
Чайкин: Что за ерунда!
Зинаида: В доме шаром покати. Холодильник пуст. Ты делаешь ням-ням по ночам у нашей соседки Виктории Францевны. Не будь я Зинаида Протасова.
Чайкин: Холодильник не работает, потому что пуст. Это я его отключил. Он сломался. Все равно у нас нечего туды положить. Я могу починить его в два счета.
Зинаида: В два счета?
Чайкин: Да. Если захочу. Но я не хочу. Мне это ничего не стоит. Будет надо – буду и холодильники чинить… Просто мне не хватает одной детали.
Зинаида: Какой, какой детали тебе не хватает?
Чайкин: Зинаида…
Зинаида: Чего тебе не хватает? Какой детали? Ты скажи, я куплю, я хочу сыр, я хочу колбасу.
Чайкин: Нет.
Зинаида: Что «нет»?
Чайкин: Не надо.
Зинаида: Ну вот. Опять не надо. Хочешь, я спою? Это какая-то особая деталь, какую не достать в магазинах?
Чайкин: Нет. Совсем нет. Ничего особенного. Обычная деталь. Я тебя знаю. Ты купишь, какая понравится, а не какую надо. Какую-то с ленточками. С какими-то там бусинками… А нужно совсем не то…
Зинаида: Ты меня не любишь.
Тебе на меня плевать.
Ты потерял документы (а Чайкин и в самом деле потерял документы).
Ты кастрировал кота.
Тебя выгнали с работы, и поделом.
Я бросила Университет.
У тебя под ногтями грязь.
Ты скрыл от меня, что у тебя есть брат-близнец.
ТЫ УВОЛЕН.
ВСЕ.
ТОЧКА.
ПОЛЕТЕЛ.

И Чайкин, наконец, полетел.


ЧИНЧИ-ПИНЧИ

1. ЧАЙКИН
В юности Чайкин часто слышал:
— Твоя фамилия Чайкин, и ты в полете.
Иногда что-то путали:
— Твоя фамилия Рыбкин и ты в проплыве.
Каково же было удивление Чайкина, когда, выросши и став взрослым, он в очереди за пивом услышал вдруг:
— Дикобраз твоя фамилия.
Чайкин совсем растерялся, впал в прострацию, а, выйдя из прострации, обнаружил себя стоящим уже у окошка и задерживающим продвижение очереди. А еще он услышал, как на чей-то вопрос:
— Кто это там очередь задерживает?
Последовал ответ:
— Да вот этот носорог по фамилии Дикобраз.
Его чуть ногами не запинали.

2. ЗИНАИДА
Зинаида часто будила Чайкина под тем предлогом, что хочет есть. Чайкин притворялся спящим, но Зинаида заводила будильник и, когда тот начинал звонить, трясла будильником над Чайкинским ухом. Чайкин натягивал на уши одеяло. Но тогда чрезмерно оголялись пятки, превращаясь в удобную мишень для Зинаидиных выходок.
Один раз Зинаида Протасова вызвала Полицию, так хотела есть, и Полиция чуть не арестовала Чайкина.
Зинаида была баба-огонь, могла завести кого угодно. Где уж тут место невозмутимости!
— На тебе, получи!.. — и доведенный до белого каления утренний Чайкин выворачивал карманы и кидал в Зинаиду жареных кур, салаты, французские булки и французские супы.

3. ЧИНЧИ-ПИНЧИ
Больше всего в Зинаиде Протасовой Чайкина раздражал ее голос. Но Зинаида не догадывалась об этом. Ведь Чайкин частенько самолично просил ее что-нибудь спеть уж. Зачем он делал так? Непонятно. Безответственное Чайкинское поведение толкало Зинаиду Протасову в книжные магазины, в музыкальные отделы. Зинаида покупала новую книжку с новыми песнями. Она спешила домой разучивать по нотам. Видя Зинаиду с новой книгой, Чайкин устраивал Протасовой такие чинчи-пинчи, что соседи кричали в окно и писали жалобы в местный орган управления. Но орган, как всегда, не реагировал.

4. ДЕЖАВЮ
Известно, что Зинаида Протасова умела перемещаться во времени и в пространстве. Чайкин такие перемещения не одобрял.
— Ох уж мне эти твои перемещения во времени и в пространстве, — говорил Чайкин Зинаиде Протасовой. – Сиди уже дома. Или вот – спой.
— Нашел дуру, — отвечала ему Зинаида. – Когда речь идет об изменении сознания, твои умные слова теряют внешнюю оболочку и превращаются в настолько оторванную от реальности мыслеформу, какая тебе и не снилась.
Недоуменный Чайкин опускал руку на Зинаидину талию. Он намеревался увлечь Зинаиду в комнату с тем, чтобы как-то развязаться с чинчи-пинчи. Но Зинаида грубо обрывала его:
— Твоя фамилия Чайкин, и ты в полете. Понял?

5. ВАЛЕНТИН
Один раз в День Влюбленных Чайкин спешил домой, купив по дороге 1240 миллилитров водки, букет цветов, пестрые фрукты и импортные консервы. Придя домой, он бросил добычу к Зинаидиным розовым ногам, оставив в руке только 620 миллилитров, а оставшиеся 620 протянув Зинаиде Протасовой. Зинаида Протасова потупила взор. Она спела Чайкину песнь любви. После этого Чайкин три дня не выходил на работу (чинчи-пинчи, 620+620, песни…). Он считал, что один День Влюбленных в году – это ничтожно мало. Минимум – три.

6. ДЕЖАВЮ-2
Хуже всего Чайкин почувствовал себя с Зинаидой, когда та сказала ему:
— Чайкин, ты Дикобраз.
Хуже этого не было.

7. ШУЛЬДМАН
От всех этих чинчи-пинчи у Чайкина иногда так болела спина, что он подумывал, не завести ли ему собаку по примеру соседа Шульдмана.
Шульдман жил неподалеку и умел подражать голосам различных животных – тигра, свиньи, слона. У Шульдмана никогда не болела спина. Шульдман жил на широкую ногу. Его собака чувствовала надежную крышу, и потому оставляла кучки кала в запрещенных местах. Много кала. Уйму кала. Все в говне. Соседи кричали Шульдману в окно, писали жалобы в местный орган управления, но орган, как всегда, не реагировал.
А Чайкин продолжал свои чинчи-пинчи.

8. ПТИЦЫ И РЫБЫ
Как-то, когда Зинаида особо разорялась по поводу нехватки в доме низкокалорийных, обогащенных витаминами продуктов, а то и просто кричала «ЖРА-АА-АААТЬ!», Чайкин пожалел, что не умеет стрелять. Он бросился к телефону выяснять у Шульдмана, как нужно стрелять? Шульдман насоветовал Чайкину море паскудств, одно другого гаже. Заверял в безоговорочной поддержке независимо от того, как будут развиваться события.
— Когда все кончится – позвони, — сказал Шульдман и повесил трубку…
………………………….
…Когда Чайкин вошел к любимой, та, конечно же, переместилась во времени и в пространстве.
— В поисках еды, — решил про себя Чайкин и сел на стул поджидать Зинаиду…
А в небе летали птицы…
А в море плавали рыбы…

9.ПИДЖАК
Солнечным январским деньком Чайкин собрал в мешок все Зинаидины книжки по пению и сбыл их куда-то налево. На вырученные деньги Чайкин купил желтый вельветовый пиджак и подарил его Шульдману. Шульдман был так доволен, так доволен, что ослабил надзор за собакой, которая тут же сбежала, переместилась в пространстве в поисках хлебного места. И нашла-таки. Там она, конечно же, повстречалась с Зинаидой, которая и отвела ее обратно к Шульдману.
А может, это собака отвела Зинаиду Протасову к Чайкину.
А может, они обе так там и застряли, место-то хлебное! Ау-у-ууууу-уу-у-ууууууу-уу-уууууууу!!!…

10. ПОЛЬ БРЭГГ
Ходит много слухов, гипотез о причинах разрыва Чайкина с Зинаидой Протасовой. Шульдман, например, знает четыре: две гипотезы от Чайкина и еще две от Зинаиды.
Доподлинно известно лишь то, что за пять минут до разрыва Чайкин подарил Зинаиде книгу Поля Брэгга «Лечебное голодание».
После разрыва книга осталась, почему-то, у Шульдмана, который ни слова из этой книги не понял. (Шульдман не умел читать. К счастью для Шульдмана, к счастью для его собаки.)

11. СОБАКА
Случалось, собака Шульдмана не в меру шалила, и он грозился сделать ей специальную операцию, после которой собака не сможет (ей будет просто незачем) делать чинчи-пинчи.
Собака садилась низко-низко и прижимала уши к лопаткам. У собаки были необычно длинные уши. Собака выказывала покорность. Собака понимала важную истину.
И Шульдман тоже понимал какую-то истину, наверное, даже истину повыше. Они – Шульдман и собака – долго могли сидеть друг напротив друга и молчать. Собака низко-низко, а Шульдман на стуле, вот как они могли!.. Но тут звонил Чайкин сказать гадость про свою бывшую сожительницу Зинаиду Протасову, и тогда собака опять шалила.

12. ПАНЧЕР
У Шульдмана была собака породы чинчер-пинчер. Она часто бывала беременна и рожала других собак. Которые, в свою очередь, в какой-то момент тоже рожали собак. Шульдман, как мог, старался привить новым собакам хорошие манеры – правильно формулировать пространство, делать чинчи-пинчи только с чинчер-пинчерами. Но иногда случался пинчер, тьфу, панчер! И тогда пиши пропало — в результате неправильного формулирования пространства какой-то из собак, рождался какой-нибудь шпоц.

13.ОТФП
Общая теория формулировки пространств (ОТФП) строится на двух леммах:

1. Всякое пространство может быть сформулированным.
2. Всякое сформулированное пространство подлежит уничтожению.

14.СВИДЕТЕЛЬ
Зинаида Протасова клялась-божилась, что не умеет формулировать пространств. Что ее, мол, не за ту приняли.
— Еще чего! Только этого мне не хватало! Завистники. Злые языки, – говорила красная Зинаида и крутила пальцем у виска.
Но однажды… Нет, боюсь быть неверно понятым… Я сам видел, как из ее сумочки выпало пособие по формулированию пространств! Хотите верьте, хотите нет… Кроме меня там был еще свидетель, но он никогда не заговорит, потому что шпоц.

15.ОКТАН
Иногда (до разрыва с Зинаидой) Чайкин работал в гараже. В гараже было много машин. Чайкин лежал под машинами и пачкался 95-м, 96-м, 97-м и еще каким-то октановым числом. Да, да, и еще маслом, машинным маслом. Зинаида Протасова приходила его навестить. Но машин было много, и Зинаида никогда не знала наверняка, под какой машиной искать Чайкина.
— Чайкин, ты под чем? – кричала Зинаида.
— Я под всем, — отвечал Чайкин.

16.СТУДЕНТ
Один раз Чайкин сформулировал пространство и пригласил в гости Зинаиду Протасову.
— Смотри, Зинаида, вот пространство, — сказал Чайкин. — Это я его сформулировал. Давай поперемещаемся.
С виду пространство казалось не очень сформулированным, местами требовало доработок.
— Студент, — процедила Зинаида сквозь зубы и хлопнула дверью.

17.ПЕРЕМЕНЫ
У Зинаиды Протасовой была подруга, имени которой никто не знал. У подруги всегда болела нога и она не хотела (или не могла) никуда идти, когда все этого хотели (переместиться во времени и в пространстве, например). Подруга пела заметно тише Зинаиды Протасовой. Подруга не могла отличить шпоца от кошки. Подруга не умела (или не хотела) делать чинчи-пинчи. В подруге весу было, наверное, сто кило.
Но вдруг подруга пошла и вылечила ногу. А заодно отремонтировала сточенные, уставшие жевать зубы. У подруги обнаружились способности к языкам. Она подключилась к Интернету и выкачала из всемирной паутины модные выкройки. Ее повысили по службе. Появились перспективные предложения. Подруга занялась бизнесом. Подруга была готова к переменам. Подруга пошла в расход.


ПРЯМОЙ

Как-то Чайкин отправился разыскивать Зинаиду Протасову. Дорога привела его в странное пространство. Все там было зыбко и неокончательно. Брошенные недостроенными дома, противоречивые дорожные знаки и, главное, это щемящее чувство в груди: Чайкину казалось, что его того гляди сформулируют. Поэтому он с величайшей осторожностью продвигался вперед, боясь случайно наступить в какой-то газон. На газонах в наглых, развязных позах лежали шпоцы, нежась на бесплатном солнышке.
Вдруг Чайкину преградил дорогу прямой, как палка, субъект.
В ту же секунду все померкло.
Солнце зашло за тучу, шпоцы оскалились и выпустили маленькие розовые коготки. Единственные луч, пробившийся сквозь черную ватную массу, высветил верхнюю половину туловища Чайкина и нижнюю половину лица Прямого: тонкие, как ножницы губы и гладко выбритые челюсти.
— Вы понимаете, где Вы находитесь? — без предисловий начал Прямой.
— Нет, — чистосердечно признался Чайкин.
— Вы помните, как сюда попали?
— Нет, не помню.
— С Вами кто-то был? Вы пришли сюда один?
— Нет… Нет, нет! Никого не было!
— Точно? — Прямой приподнял левую бровь.
— Точно.
— Документы, родители, неважно… Где?
— Не знаю.
Прямой сплюнул и вытер губы-ножницы носовым платком.
— Вы помните, как Вас зовут?
— Я…
— Если Вас в полночь поднимут с кровати и подведут двести двадцать вольт к голым пальцам, Вы вспомните тогда? Отвечайте, Вы вспомните?
— Как это двести двадцать вольт… — пытался перевести разговор в другое русло Чайкин, но Прямой крепко держал его за горло.
— Смотреть в глаза! Да! Двести двадцать вольт! Под ногти! Вам! Еще раз, Вы помните, как Вас зовут?
Чайкин глубоко вздохнул и посмотрел на концы своих ботинок.
— Я не помню, — молвил он после некоторого молчания, — Я знаю. Я знаю всех по именам. Я знаю, как называется то, что они хотят. Как называется ТО, ЧТО ОНИ ДЕЛАЮТ…
— Ну и как, как, интересно, это называется?
— Не скажу.
— Ну, а все-таки?
— Нет, не скажу.
— Как, как это называется? — взорвался профессиональным бешенством Прямой, — Что Вы имеете в виду?
— Ой, не надо, — сказал Чайкин, едва заметно улыбнувшись.
Чайкин присел, отчего у него хрустнули коленки, приподнял с газона близлежащего шпоца и погрузил пальцы в мягкую пушистую шкурку.
— Пройдемте, товарищ, — молвил Прямой. Он показал Чайкину маленький блокнотик, осторожно извлек шпоца из чайкинских рук, вернул на газон, мягко взял Чайкина под локоть и повел неведомой Чайкину тропой.
Солнце выглянуло из-за тучи, играя всеми своими протуберанцами.
Зеленоватый шпоц вновь растянулся на газоне в максимально допустимую для шпоца длину и подставил мохнатую, но не страшную, а, скорее, брезгливую мордочку под теплый лучик.


ПЛОХ

У Чайкина было много знакомых. Одного из них звали Плох. Многие его не любили. За что такого любить? Дрянь. Подонок. Плох, когда ему было выгодно, мог быть кем угодно, птицей ли, рыбой ли — мог; когда же никакой выгодой не пахло, Плох мог никем не быть. Плох был малосимпатичный человек. К тому же, он работал зубным врачом.
Плох, если расплачивался, то только фальшивыми папалилос, а они у него не переводились. Плох подсыпал людям соль в чай, кофе и какао. Плох вкрадывался в доверие и если кто по незнанию открывал ему свою душу, Плох гадил в нее и возвращал со словами «ПРОВЕРЕНО. МИН НЕТ».
Капризным мартовским утром Плох неспешно шел по Зеркальной улице. Глаза у него были светлые, а нутро темное. Плох собирался зайти в банк с тем, что бы положить на текущий счет папалилос, вырученные за вырванный зуб. Вдруг в одном из зеркал Плох увидел отражение Чайкина.
— Кажется, пошла жара, — пробормотал Плох.
Дантист положил руку в правый карман пиджака и нащупал кастет.
В голове Плоха зрели планы наживы — один, другой, третий. До Чайкина оставалось каких-нибудь пятьдесят метров — расстояние вполне достаточное для составления таких планов. Плох облизнул губы. Он был готов на все…
Чайкин был уныл. Перемещение во времени и в пространстве не стало для него замесом новой мечты или ключом к пониманию тайн высших миров. Скорее наоборот. После встречи с Прямым у Чайкина болел рот, дрожали внутренности, а карманы его были пусты, как Земля до начала Творения. Под ногтями была грязь. Ну что с такого взять?
Только поравнявшись с Чайкиным, Плох осознал тщету своих коварных планов. Он не смог скрыть разочарования и громко плюнул в одно из зеркал, туда, где секунду назад виднелось отражение Чайкина.
На Чайкина сие подействовало невероятным образом. Какое-то колесико зашевелилось в его бедной голове и Чайкин, вспомнив, где забыл документы, кошелек и мобильный телефон, торпедой бросился в лабиринт улиц Серпантином, на Стартовую площадку. Бог с ним, с Плохом. С этой площадки начинается любое перемещение во времени и пространстве. Для тех, кто умеет. Даже если ты Плох.



ФИКТУСЫ И ФЛОРЕНТИНКИ

Один раз, всего один раз, Чайкин принес домой букет свежих, райски пахнущих флорентинок. Букет был огромен. Чайкин обхватил флорентинки обеими руками.
Чайкин собрал цветы в клумбе, неподалеку от Стартовой площадки. Мимо проезжало белое такси. Пассажиром был жестокий дантист Плох. Так-то.
— Останови, — сухо бросил Плох таксисту, и тот безропотно подчинился. — Останови и жди встречного.
Чайкин бесстрашно подошел к автомобилю. Плох приоткрыл стекло и выдул струю дыма в область чайкинской шеи. Чайкин сразу понял, с кем имеет дело. Он крепче сжал флорентинки, отчего у них, бедных, хрустнули стебельки.
— Знаешь, Чайкин, отдай флорентинки мне, — испортил эфир Плох. У Плоха был непостоянный по громкости, с шумами голос. — Не светись перед Зинаидой. После этих флорентинок в горшках вырастают грибы. Биообразования. Отдай их мне, слышишь? Отдай, отдай, дай мне их, дай. А у меня есть просторная, светлая лаборатория. Специальные инструменты, эксклюзивные препараты. Я могу там делать все, что хочу… Я не оставляю следов.
Бедные флорентинки поникли, как октябрь.
— Ты не был в моей лаборатории? Может, ты хочешь денег? Мы договоримся?
Чайкин сказал:
— Нет. Нет. Нет, — и побрел своей дорогой.
Дома Чайкин улыбнулся флорентинкам и украсил ими спальню, ванную, отчасти гостиную и кухонный стол, отчего квартира наполнилась ароматами. Попав в тепло, флорентинки заметно оживились и вновь расцвели. Чайкин налил флорентинкам в вазы вино. Чайкин был так щедр, что позвонил Шульдману и пригласил прийти в гости, но без собаки, которой здесь просто нечего делать.
— Отпусти на улицу, пусть гуляет. На Стартовой кобелей нет, я проверял. Будь спокоен, — говорил Шульдману Чайкин.
— Чинчи-пинчи? — переспрашивал Шульдман.
— Они самые, родные.
Шульдман принес бутылку вина. Друзья разлили флорентинкам, себе и выпили. Чайкин включил беззаботную, легкомысленную музыку. Шульдман выхватил первые три флорентинки и умиленно их целовал. Цветы искрились светом. На стебле, на влажном срезе играли отблески электрической лампочки. Чайкин с Шульдманом закурили. Шульдман бросал флорентинки себе на брюки и пел им песни. Мысль о биообразованиях не давала Чайкину покоя. Он захмелел и тревожно ждал появления Зинаиды Протасовой…
Никто не услышал, как щелкнул ключ в замке. Вошла Зинаида, увешанная авоськами, кольцами колбасы и гроздьями бананов. В руках Зинаида держала фиктус в горшке. Фиктус был высок, многолетен и колюч. У фиктуса был единственный цветок. Огромный, красный с оранжевыми усиками.
— Вон, — сказала Зинаида присутствующим. — Все вон.
И все тихо вышли вон.



ОДИН ДОМА

В принципе, Чайкин был не против Зинаидиных перемещений во времени и в пространстве. Но огорчался, когда Зинаида и Шульдман осуществляли свои нуль-транспортировки туды-сюды, а его с собой не брали. Он ходил по квартире туды-сюды и выполнял маленькие бытовые работы. Зайдет на кухню — лампочку поменяет, в комнату — пыль протрет, карточку какую найдет — вспомнит о былом, а зазвонит телефон — Чайкин вежливо ответит:
— Зинаиды нет дома. Когда будет — не знаю. Где она может быть? Ой, прошу Вас, не беспокойтесь, с ней все в порядке, Вы уж мне поверьте… Что? Счет за электричество?.. Гм…Зинаиды нет дома. Когда будет — не знаю. Где она может быть? Ой, прошу Вас, не беспокойтесь, с ней все в порядке, Вы уж мне поверьте… Ало… Да… Гм… Отключите воду? Гм… У всех? Только у нас? Гм…Гм… За что? Ммм… Зинаиды нет дома. Когда будет — не знаю. Где она может быть? Ой, прошу Вас, не беспокойтесь, с ней все в порядке, Вы уж мне поверьте… Что? Кабельное телевидение… Гм… Что? Спутниковое телевидение… Гм… Что? Быстрый Интернет? Гм… Быстрый или очень быстрый? Быстрый-быстрый? Гм-гм… Что-что? Самый быстрый? Гм… Гм… Гм… Нет, не надо, видите ли, Зинаиды нет дома. Когда будет — не знаю. Где она может быть? Ой, прошу Вас, не беспокойтесь, с ней все в порядке, Вы уж мне поверьте…
Когда Зинаиды не было дома, в горшках росли грибы.



ЗВЕЗДОПАД

Если Вам случалось бродить по лабиринту улиц Серпантином, Вы, наверное, натыкались на Стартовую площадку. Что и говорить, место известное. Отсюда почти всегда начинаются перемещения во времени и пространстве. Стартовая площадка густо засажена благоухающими флорентинками. В обычное время здесь выгуливают собак.
Но мало, кто знает главный секрет Стартовой площадки. Ночью здесь случается звездопад.
Один раз Шульдман захотел уехать в командировку. Он нанес визит Чайкину и Зинаиде Протасовой и сообщил о задуманном.
— Скатертью дорога, — сказали ему сонные хозяева. — Нам все равно.
И все, и Шульдман ушел, а собака осталась у Чайкина с Зинаидой. На прощанье Шульдман оставил Чайкину немного папалилос, немного собачьих сухариков и дал поносить вельветовый пиджак — бывшую собственность Чайкина, подаренную им Шульдману в знак дружеского расположения.
Чайкин надел пиджак и вышел погулять с собакой. Была ночь. Чайкин с наслаждением втянул ноздрями студеный воздух и отстегнул собаку от цепи. Мохнатая тварь повертела хвостом и весело залаяла. Чайкин намотал цепь вокруг ладони. Желтый электрический свет заполнял тихую улицу. Черная мантия сверху была усыпана дразнящими звездами. Чайкин улыбнулся небу и продолжил идти в направлении Стартовой площадки. Высоко подпрыгивая, собака скакала впереди.
На Стартовой царило ожидание. Пятерка неблагополучных собаководов доверчиво раскрыла ладони и нетерпеливо пялилась в пугающую мглу. Рядом с ними, на земле лежали большие сумки. Собаки вылизывали друг другу зады и норовили сделать чинчи-пинчи. Чайкин кивнул собаководам. Они не ответили.
— Звездюлей захотелось, — подумал Чайкин.
Вдруг первая звездюлина упала с неба.
— Ого! — радостно закричали собаководы.
Чайкин тоже закричал «Ого!». Собаководы с ненавистью посмотрели на конкурента. Они вынули из сумок кастрюли и, наполнив емкости водой из противопожарного крана, продолжили дожидаться даров космоса.
Две звездюли, серебряной нитью рассекая небо, приземлились в песок возле детских качелей. Собаки бросили свои чинчи-пинчи и внимательно вслушивались в леденящую пустоту сверху.
— Звездюлей! — не выдержал и взвизгнул маленький нервный собаковод.
— Звездюлей хочу! — крикнул Чайкин, и звездопад стал не мечтой, но явью.
Угодившие в песочницу, а потому вымазанные собачьим калом звезды оставляли собаководов безучастными. Люди жаждали прямых попаданий, живых звездюлей. Собаководы беспорядочно бегали по Стартовой площадке и сбивали друг друга с ног. Вода выплескивалась из кастрюль. Собаки совершенно спокойно, как само собой разумеющееся, делали чинчи-пинчи. Чайкин снял вельветовый пиджак и тоже бегал по Стартовой, крича:
— Звездюлей мне! Звездюлей!
Звезды с шипением врывались в воду и глухо ударялись об алюминиевое дно. Охлажденные, готовые к употреблению побрякушки извлекались собаководами из кастрюль и отправлялись в карманы. Мокрая одежда липла к мечущимся телам. Звездюлина прожгла Чайкину пиджак. Чайкин вывалил светило на траву и, опустившись на колени, сдувал космический жар с комочка инородного вещества. Но разве от космоса есть защита?
Еще одна небесная гостья, на этот раз маленький красный карлик, звезданула Чайкина по голове.
— Ой! — вскричал неподготовленный муж.
Далее случился ощутимый удар меж лопаток. Чайкин выпрямился и принял правильную осанку.
Почему-то звезды перестали падать собаководам в кастрюли, больше мимо. Взбесившиеся земляне побросали посудины и молотили цепями по светящимся точкам в траве. Собаки зашлись в лае. Чайкин, так безвинно угодивший под звездопад, ничком лежал на земле, и его битое тело вздрагивало в такт межгалактическим вибрациям.
— Еще!
— Так, так его!
— Звездюлей ему!
— Давай!
— Еще одну звездюлину!
— Звездял!
— А теперь — ХОРОШИХ ЗВЕЗДЮЛЕЙ!
Кто-то должен был остановить этот катаклизм.
К счастью, помощь пришла не откуда-то. Неожиданно на Стартовой появился Прямой – по-земному строгое существо, обитающее обычно в удаленных от нас во временных и пространственных координатах местах. Собаководы бросились врассыпную. Собаки за ними.
Страж порядка помог Чайкину подняться.
— Будете заявление писать? — с участием спросил Прямой. — Здесь недалеко.
— Заявление? — искренне удивился Чайкин. — На космос? Вы что, хотите, чтобы мой случай привел к войне миров?
— Ваш случай далеко не единичный… — начал было Прямой.
— Да нет, — Чайкин надел пиджак. — Просто сегодня ночь такая. Звездная.
Прямой с уважением посмотрел на Чайкина и помог ему пристегнуть собаку к цепи. Слеза восхищения незаметно спрыгнула с века Прямого. Он задумчиво глядел на удаляющиеся силуэты мужчины и собаки и ничего не сказал, когда парочка, проходя по газону, раздавила десятка два молодых флорентинок.
— Пиджак у него хороший, — молвил Прямой и в ту же секунду переместился во времени и пространстве.



БОЛЕН (блюз)

Чайкин иногда работал, а иногда оставался дома и не ходил ни на какую работу. Если, к примеру, у Чайкина сильно чесался кадык или — другой пример — к Чайкину в окно влетал дразнящий запах сочных молодых флорентинок, тогда страдала работа. А если у него был режим, твердая зарплата, твердый стул — тогда страдал Чайкин.
Когда Чайкин оставался дома, у него отрастали усы. Обычно в такие дни к нему приходил знакомый почтампус и приносил счет за электричество. Почтампус на глазах у Чайкина разрывал казенную бумагу на маленькие-маленькие кусочки и бросал в урну.
— Ты ничего не видел, — предупреждал почтампус.
— Я ничего не видел, — соглашался Чайкин.
Почтампус приходил утром. У почтампуса была сумка через плечо и грязные, как улица, ботинки. Своим видом он распугивал всех флорентинок, если те попадались ему на пути.
— Чайкин, тебе плохо? — спрашивал почтампус и вытаскивал из сумы лимоны и специальные стекляшки.
— Нет, почтампус, мне хорошо.
Товарищи по работе смутно догадывались, что на Чайкина, непонятно почему, вдруг посреди недели снизошла благодать, после которой он будет жаловаться на кадык.
— Чайкин, ты на работу звонил? — беспокоился почтампус и переставлял вазу с флорентинками с журнального столика на холодильник.
— Я отправил им сообщение через Интернет.
— Чайкин, что ты, дорогой, ведь у тебя нет Интернета! — пугался почтампус, замирая со стекляшкой в руке. В стекляшках был витамин С.
— Тогда я отправил им гонца, — поправлялся Чайкин, — он умчался на красивом белом велосипеде.
Почтампус> качал головой и осторожно нарезал лимон.
Товарищи по работе звонили Чайкину домой. Для переговоров они выбирали коллегу с самым вежливым голосом.
— Чайкин, добрый день. Чайкин, ты идиот. Чайкин, выздоравливай. Чайкин, тебя уволят, — говорил коллега.
— Я умираю, — бормотал Чайкин.
— Чайкин, а пойдем на Стартовую, флорентинок наберем? — предлагал почтампус.
— Можно, — отвечал Чайкин и морщился от избытка лимонной кислоты во рту.
В какой-то момент у Чайкина подскакивала температура головы и он, обессиленный космическими лучами, валился на подушки. <Почтампус видел, что тому не до флорентинок и со вздохом собирал свои вещи. Гость тихо выходил из квартиры, плотно прикрыв за собой дверь.
Холодильник был пуст, а оттого не работал. Зинаида Протасова витала в своих временах-пространствах. Почтампус, пачкая ботинки, ходил по стройкам и мусорным кучам. Чайкин лежал на подушках. Синей лампочкой и нервным щебетанием вдруг оживлялся телефон. Чайкин засекал номер, отфильтровывал беспокойных абонентов и смотрел в небо. В небе летали птицы. Потом Чайкин переводил взгляд на аквариум. В аквариуме плавали рыбы.
Где-то к шести вечера звонки коллег прекращались.
Чайкину все было по барабану — он умирал.
Но когда кончались все детские крики за окном, а вместе с ними полностью уходила благодать, Чайкин включал телевизор и смотрел репортаж про звездопад. Дома было уютно, как никогда. Звездопад случался где-нибудь за границей и мощностью и числом жертв заметно превосходил все предшествующие катаклизмы. О силе межгалактических выкрутасов говорит то, что Шульдман и почтампус, не сговариваясь, вдруг наносили Чайкину вечерний визит. Шульдман был без собаки, в вельветовом пиджаке, а почтампус — с ободранными краями, сильно под впечатлением.
— Да что же это такое делается, а? — кудахтал, будто ему больше всех надо, почтампус и пачкал ковер, — Лазером их мочить, что ли?
— Это катастрофа планетарного масштаба! — высоко-высоко выпрыгивал указательный палец Шульдмана и грозно раскачивался под потолком, — Еще парочка таких звездопадов — и все. Война миров.
— Далась тебе эта война миров! — срывался на Шульдмана Чайкин, — Что ты в этой войне смыслишь? Надел пиджак — и туда же. Война миров, война миров…
— Если начнется война миров — сразу подорожает собачий корм. Проверено, — сердито отвечал Шульдман.
Чайкин с почтампусом с уважением глядели на товарища. Шульдман, если говорит, то обычно знает, что говорит. И пиджак у него хороший. Ни у кого такого нет.



ШАТКОСТЬ МНЕНИЙ

Говорить о шпоцах — все равно, что говорить о собаках. Однако, если внимательно присмотреться к тем и другим, тотчас всплывут вопиющие различия.
Первым делом, конечно, чинчи-пинчи.
Шпоцу сколько не запрещай, он всегда и всюду найдет удачное время и место. Тут шпоцется такого мнения, о чем, не стесняясь, говорит вслух. Но иногда она говорит обратное. Говорит, что длина суть первооснова всех вещей. Это говорит о шаткости мнений Зинаиды.
Еще шпоц меняет цвет. Если шпоца найти на газоне, он зеленый, а в море, если — тогда синий. Летать шпоц не умеет. Говорить тоже. Он только удлиняется в три-четыре-пять раз и делает свои чинчи-пинчи.



КУКУСЬ И КУКУЧ

Чайкин осторожно продвигался по лабиринту улиц Серпантином и вдруг остановился, как вкопанный. Перед ним стояла довольная кукусь. Кукусь тоже увидела Чайкина и всплеснула руками:
— Ой! Кукуч! Вылитый кукуч! Ну точно, как мой кукуч! — закричала Чайкину кукусь.
Чайкин немного смутился, но решил продолжить разговор, потому что кукусь была живая и говорила на понятном ему языке. Кукусь не могла нарадоваться встрече с Чайкиным:
— Ох, ты мой кукуч, Как я рада видеть тебя, кукуч.
И Чайкин вновь почувствовал неловкость, потому что знал, что не Кукуч.
Чайкин решил обмануть бедную кукусь. Он сделал строгое, как у Прямого, лицо и сказал хорошенькой кукусь:
— Пошли, дорогая моя кукусь. Вечно ты опаздываешь.
— Ой, кукуч! Ну, впрямь, как мой кукуч! Но ты — не мой кукуч.
Чайкин ослабил хватку.
— Как не твой кукуч?
— Не мой.
— А чей?
— Не знаю. Ты, небось, где-то припас себе красивенькую кукусь, — кукусь опустила глаза, — а, может, двух кукусей сразу. Ты любишь двух кукусей сразу?
Чайкин почесал кадык.
— А что, твой кукуч похож на меня?
Кукусь снова заулыбалась.
— Да, да! Ты — вылитый мой кукуч!
— А так твой кукуч умеет делать? — спросил Чайкин и быстро-быстро зачесал кадык.
— Да! Умеет! — кричала сияющая кукусь.
— А так? — Чайкин вдруг вынул из-за ушка кукуси яркую, пахнущую типографской краской папалилос.
— Ух, ты, до чего похож!
— Это еще далеко не все, кукусь, смотри!
Чайкин ухватился за самую высокую ветку на дереве и тряхнул, что было сил. С дерева посыпались апельсины, бананы и один зазевавшийся шпоц.
— А так? — и Чайкин, орликом метнувшись на Стартовую площадку, предстал перед кукусь с букетом дерзко пахнущих <флорентинок.
Счастливая кукусь хлопала в ладоши.
— Это мой любимый номер, кукуч! Еще, кукуч! Давай еще! Пока не начались проверки!
К Чайкину вдруг вернулась утраченная серьезность.
— Какие проверки?
Кукусь засуетилась, стала собирать свои сумки.
— Да так, всякие проверки, — с неохотой сказала она.
— Кукусь, постой, не уходи, какие проверки, кукусь? Пусть, пусть я не кукуч, но давай я тебя провожу. Там на Стартовой — звездопад.
— Нет, кукуч. Извини. У каждого свои проверки.
— Но тогда давай хоть познакомимся, кукусь! Ты хочешь знать мое настоящее имя?
— Твоя фамилия Чайкин, и ты в пролете, — сказал Чайкину неслышно подкравшийся стокилограммовый Настоящий Кукуч и, взяв открытую всему новому кукусю за талию, скрылся с ней в глубине улиц Серпантином.
Ленивый, салатовый шпоц вернулся на высокую-превысокую ветку, а Чайкин побрел домой с твердым намерением поменять рыбкам воду в аквариуме.



УНИВЕРСИТЕТ

Как-то, накануне разрыва с Чайкиным, Зинаида Протасова бросила учебу в Университете. Чайкин бросил в Зинаиду красивый нож, но не попал. Чайкин попал на бабки. Зинаида собрала вещи и переехала жить к подруге. Зинаида накатала на Чайкина заяву в ментовку. В ментовке что-то произошло. Ранним утром к Чайкину зашел дежурный почтампус и принес квитанцию из ментовки. Надо было платить.
Первая мысль — чинчи-пинчи. В глазах Чайкина был пожар. Чайкин остановил такси.
— К Протасовой. Живо! Время — деньги, — бросил Чайкин таксисту.
— Тебе по счетчику или договоримся? — заинтересовался пожаром таксист.
— Двадцать.
— Тридцать.
— Двадцать пять, — и автомобиль взревел громче других автомобилей.
Чайкин спешил к Зинаиде с тем, чтобы разорвать, растерзать ее в самые красные чинчи-пинчи. Зинаида каким-то образом догадалась об этом, а потому не выходила из дома, ждала Чайкина.
Зинаида взяла в руки телефон.
— Фафа, я бросила университет!
— У-и-и-И-И-У-у! — взвизгнула подруга, — а-а-у-и-И-у! Фа! Фа! Фа-фа-фа! Фактаб!
Протасова продолжала звонить.
— Рара, я бросила университет! Да! Я сделала это!
— Уоу! Уоу! Уоу! Я горжусь тобой!
— Лала, я бросила университет! Шаша, я бросила университет! Гага, я бросила университет! Папа, я бросила университет… ой… то есть…
Положив трубку, Зинаида попыталась забыть последний неудачный телефонный разговор. Зинаида испекла вкусный пирог, заварила чай и накрыла на стол. Зинаида пригласила друзей и подруг. Гости пришли и говорили Зинаиде приятные слова.
— Ну, Зинаида, ты даешь!
— Зинаида — она такая, она может!
— Никто не может сказать, что я не могу! — кричала довольная Зинаида.
— Нам что, все по-плечу? Ни за что!
— До каких пор?
— Покажи им, Зинаида!
— Покажу, покажу, теперь у меня будет много времени! — не могла нарадоваться собой Зинаида.
Гости пели Зинаиде ее любимые песни, не давая Зинаиде раскрыть рот. Чайкин тоже пел песни, наверное, даже слишком громко. Вызванный соседями Прямой просил всех петь потише. Было как-то невозможно хорошо, ох.
Гости разошлись, пришло время чинчи-пинчи. Чайкин был в ударе. Зинаида Протасова была в ауте. За окнами орали безумные шпоцы, отчего их шкурка из зеленоватой становилась нежно розовой. Вновь вызванный соседями Прямой просил максимально уменьшить амплитуду чинчи-пинчи. Зинаида уснула, не чуя притяжения Земли. Только теплый, вибрирующий Космос.
Ночью с Чайкиным что-то произошло. Рано утром Зинаида Протасова была разбужена Новым Чайкиным. Он влил в нее обжигающий соленый кофе и быстренько всунул в некрасивую, колючую одежду. Затем этот новый Чайкин пинками выгнал дрожащую от холода Зинаиду на заплеванную, в собачьем кале улицу.
— Пока, Зинаида. В сумочке — бутерброд. За углом — автобус. На бирже — работа. Если что — звони. Я поступаю в Университет.



ШИТЬ

Однажды, потеряв работу, а вместе с ней надежду вернуть Зинаиду, Чайкин нашел покой в тонких пальчиках молоденькой хорошенькой кукуси, чье искусство вышивать проникло Чайкину под самые ногти. Кукусю звали Виа Виа, она любила все .
От кукуси пахло абрикосами, миндалем, гранатами, машинным маслом и шестеренками, потому что швейная машинка часто ломалась и Виа Виа часами могла чинить, смазывать и вновь запускать этот непокорный, но приносящий столько радостей механизм. Чайкин очень любил наблюдать, как его подруга, вооружившись отвертками, гаечными ключами и салфетками, доверчиво став на коленки, жадно глядела на хитрый агрегат, и, загоревшись, бросалась в бой. Ее короткие шортики вызывающе желтели под коричневой деревянной панелью, шортики повторяли движение рук, крутивших колесо. Чайкин как мог, помогал своей кукусе в ремонте машины. Он тоже опускался на колени и тоже пытался нащупать поломку. Больше всего они радовались, когда их руки вдруг встречались на непокорной, расшалившейся детали, тогда неисправность устранялась мгновенно.
Иногда неопытный Чайкин опирался руками на широкую педаль, отчего та прогибалась вовнутрь, и Чайкин ударялся головой о твердую стенку машины. Легкая, как мультик, Виа Виа хохотала до упаду, держалась за животик и опрокидывалась на спинку. Хищный Чайкин бросался на бедную кукусь и терзал ее до тех пор, пока та не умоляла его не притрагиваться к аппарату, хотя бы ближайшие полчаса, хотя бы только мизинцем. После этих швейных машинок руки Чайкина были исколоты, ногти изломаны, губы обкусаны и даже на спине появлялись невидимые постороннему глазу ссадины.
После ремонта приходило время собственно шитья. Виа Виа строчила, не покладая рук, Чайкин подавал ей нитки и примерял свежие, с иголочки вещи.
— Вот здесь что-то не то, — жаловался Чайкин на чрезмерную зауженность брюк .
Их синхронные движения придавали шитью музыкальность. Никакие помехи – ни телефонные звонки, ни стук в дверь, ни воздушная тревога не могли заставить их прекратить шить. Единственный случай отпугнул мнительную кукусю от ее любимого шитья. Это произошло, когда в спальне разбилось окно и Чайкин, вдобавок к полученным увечьям, ранил руки в кровь, собирая стекла на полу. Он объяснил кукусе случившееся морским ветром, так неуместно загулявшем вокруг их уютного, полного секретных радостей дома. Виа Виа, похоже, поверила Чайкину и спряталась под одеяло, что дало ему возможность незаметно подобрать и унести камень – истинную причину крушения стекол и, вооружившись терпением, ждать следующего визита Зинаиды.



ЧИНЧЕР-ПИНЧЕР, ШПОЦЫ, РЫБКИ, ЧАЙКИН И ЗИНАИДА ПРОТАСОВА

Была тихая ночь. В комнате было темно. Звезды посылали на Землю космические поцелуи, звезды были видны через окно.
Кровать скрипнула вдруг.
Это Зинаида Протасова откинула одеяло, свесила ноги, встала и проделала четыре шага в направлении холодильника.
Чайкин незаметно открыл глаза. Чинчер-пинчер приподнял ухо. Шпоцы моргнули. Рыбки в аквариуме прильнули к стеклам.
Зинаида Протасова открыла холодильник.
Чайкин осторожно приподнял голову над подушкой. Чинчер-пинчер внятно тявкнул и вильнул хвостом. Шпоцы вытянули свои мордочки в сторону холодильника. Свет Луны серебрил их шевелящиеся усы. Рыбки подпрыгивали над водой.
Темный силуэт Зинаиды Протасовой скрывал от всех содержимое холодильника. Контур ее фигуры резко контрастировал с вялым электрическим светом холодильной лампочки. Она стояла ко всем спиной, и то, что происходило между ней и холодильником оставалось тайной, однако по движениям челюстей и затылка было ясно, что все это неспроста.
Никто не проронил ни слова.
У Чайкина участилось дыхание. Чинчер-пинчер бил хвостом по коврику и поскуливал где-то в промежутке между Си четвертой и До пятой октавы. Шпоцы страстно меняли цвет – с голубоватого на розовый и обратно, а самый стремительный из них накрыл мохнатой лапой выпавшую из аквариума рыбку.
Раздался резкий, дребезжащий звук.
Это Зинаида Протасова захлопнула дверцу холодильника.
Чайкин неслышно упал на подушки и незаметно закрыл глаза.
Зинаида Протасова вернулась в кровать.
Чинчер-пинчер опустился на коврик и уронил морду на сложенные крест-накрест лапы. Рыбки залегли на дно. Шпоцы издавали негромкий тарахтящий утробный звук.
Через две минуты снова стало тихо.
Созвездия переместились относительно окна на отмеренное им число градусов.



ТОПОЛИНЫЙ ПУХ
Чайкин жил в самом сердце лабиринта УС, на пятом этаже пятиэтажного дома, а на первом этаже располагалась пулеметная лавка. Поэтому снизу часто раздавался шум. Подходя к дому, Чайкин часто наблюдал гильзы, разбросанные в траве. К дому вела аллея, по краям которой росли цветы. А убегая от дома, аллея вливалась в автомагистраль. Куда-то вдаль летели в небе стаи птиц, ведомые птичьим вожаком. Снизу в птиц летели камни. Камни, достигнув высшей точки своей траектории, падали вниз, влекомые силами притяжения планет. Дети выглядывали из окон домов и внимательно следили за траекторией камней. Когда камни, влекомые силами притяжения планет, летели вниз, дети засовывали головы обратно в комнаты благоустроенных квартир многоквартирных домов. Стоял июнь. В комнаты благоустроенных квартир многоквартирных домов забивался тополиный пух. Тополиный пух также забивался в пулеметные гильзы, разбросанные на траве, растущей вдоль аллеи, ведущей к дому Чайкина. Вечерами Чайкин выходил из дома и поджигал спичками тополинный пух.
У Чайкина не сложились отношения с соседом. Соседа звали Рувен. Как-то Чайкин сидел на балконе и ел клубнику. Вдруг он подумал: «А не выйти ли мне сейчас на улицу и не поджечь ли мне тополиный пух?» Чайкин вышел на улицу, но его тут же остановил милиционер и сказал: «Долго же я за тобой охотился!» И сверху, где-то за черной занавеской, вспыхнули соседовы глаза. Милиционер позвонил куда-то по телефону и сказал:
«Я его поймал».
Из трубки ему на это ответили:
«Ты уже восьмого поймал».
Милиционер:
«Это точно он. На этот раз – точно он. Долго же я за ним охотился!»
Трубка:
«Немедленно прекрати их ловить!»
Милиционер сказал Чайкину:
«Как твоя фамилия?»
И начал проверять документы. Чайкин сказал:
«Моя фамилия Чайкин. А какая Ваша фамилия?»
— «Моя фамилия Дольдоль. Евгений Дольдоль»
Чайкин сказал:
«Очень приятно».
Евгений Дольдоль:
«Мне тоже очень, очень приятно».
Чайкин:
«Вокруг моего дома часто разбросаны гильзы. Снизу – пулеметная лавка. Зачем вы так?»
Евгиний Дольдоль:
«Это не настоящая лавка. Оттуда велась охота».
Чайкин:
«Охота на кого?»
Евгиний Дольдоль:
«На тебя».
Чайкин:
«Как я выгляжу?»
Евгиний Дольдоль:
«Ты – средней величины бубуч».
Чайкин:
«Ты меня поймал».
Евгиний Дольдоль:
«Это не ты. Прощай».
Милиционер ушел. Чайкин нагнулся и поджег тополиный пух. Милиционер Евгений скрылся в черноте Улиц Серпантином, подпрыгивая над чистым пламенем.
В Чайкина, однако ж, вселился бес. Чайкин подошел к ларьку и быстренько выпил бутылочку водочки. Чайкин зашел в лавку и купил пулемет. Чайкин ушел в лес, вырыл землянку, и охранял пулеметом вход в землянку. К Чайкину, однако ж, никто не ходил. Таким образом, лето и большую часть осени Чайкин, стало быть, провел в лесу. С наступлением же холодов Чайкин вернулся в город.


ЧИНЧИ-ПИНЧИ – КОММЕНТАРИИ

Бубуч (а также бубусь, кукусь, кукуч) – обитатели лабиринта улиц Серпантином.
Кушают бананы, орехи, финики. Умеют издавать различные звуки, высоко прыгать, бросаться нетяжелыми предметами.
Основное занятие – чинчи-пинчи (см чинчи-пинчи). Отдельно взятый бубуч или одна кукусь не может делать чинчи-пинчи. Поэтому они легко объединяться в пары. Например, бубуч+бубусь, или кукуч+кукусь. Возможно, также бубуч+кукусь, или бубусь+кукуч. Реже встречаются (4% от населения) кукуч+кукуч, бубуч+бубуч, кукусь+кукусь или бубусь+бубусь.

Бубусь – см. бубуч

Звездюлина, звездюля – гнев неба. Звездюли частенько сыплются с неба на ночных гуляк, особенно на завсегдатаев Стартовой площадки. Звездюля представляет собой направленный сгусток космических энергий (вектор), самым непосредственным и грубым образом воздействующий на земные материальные объекты. Пробивая озоновый слой, звездюли нагреваются до небывало высоких температур и могут причинить увечья. К счастью, звездюли можно гасить (см. «Звездопад»).
Иногда звездюлю можно схлопотать и просто так, среди бела дня. Но чтобы получить много хороших, отборных звездюлей нужно совершить что-то особенное.

Кукуч – см. бубуч.

Кукусь – см. бубуч.

Лабиринтус (Лабиринт УС) – Лабиринт Улиц Серпантином

Мыслеформа – мощное оружие в руках физически слабого, но непрестанно закаляющего боевой дух бубуча (бубуси) или кукуча (кукуси). Мыслеформа есть мысль, облаченная в материальную оболочку, лишенная свободы выбора начиная с момента материализации, и потому вступившая жесткую систему причинно-следственных связей. Метко брошенный бубучем камень – хороший пример удачно реализуемой мыслеформы.
Мыслеформа может родиться не только от камня, от случайно брошенного слова. В этом бубучи и кукуси сильны – бросаться словами, разглядывать возникающие мыслеформы и приносить извинения.

Папалилос – всеобщий эквивалент. Строго говоря, к чинчи-пинчи папалилос не имеют никакого отношения. Папалилос бывают самые разные. Бумажные, с картинками. Медные, круглые, с насечками по всему ободку. Бывают шершавые на ощупь и звонкие на слух папалилос. Еще бывают самые главные папалилос – они всегда зеленые.
Единственным, имеющим практическое значение свойством папалилос является их количество. Различают много папалилос и мало папалилос. Обычно у кукучей и бубусей всегда есть в запасе немножко веселых папалилос. Однако, случаются и трудные времена, когда заканчиваются все папалилос. Это называется – нет папалилос. Голяк. Бывают хорошие, но маленькие папалилос. Вместе с тем, встречаются также большие, но грязненькие, вонючие папалилос. Настоящий ценитель папалилос начисто лишен обоняния.

Почтампус – беспрерывно слоняющаяся по лабиринту улиц Серпантином фигура с хмурой рожей и сумкой через плечо. Грязные ботинки – визитная карточка почтампуса. Почтампус неразборчив в выборе пути. Почтампус бороздит дома, учреждения, стадионы, выставки, стройки, мусорные кучи и злачные места. Почтампус разносит пакеты, конверты, новости и дурно пахнущие, несмешные анекдоты. Почтампус – несветский кукуч.
Как и все, любит делать чинчи-пинчи.
Основная его функция – будить людей по утрам своими внезапными визитами и предъявлять сонным хозяевам какую-то казенную бумагу, например, ордер на опись имущества. Поэтому почтампуса редко пускают дальше порога. Хотя, может быть, его не пускают из-за грязной обуви. Но не открыть почтампусу нельзя. Он при исполнении.

Прямой – обитатель лабиринта УС, самый серьезный кукуч. Специально и секретно обучен. Появляется и исчезает внезапно, по мере необходимости, всегда не вовремя, посредством нуль-транспортировки.
Прямой принадлежит не себе, а специальным отделам специальных ведомств. У него почти нет личной жизни. С другой стороны, он, как и все, любит делать чинчи-пинчи. Неделание чинчи-пинчи сублимирует в Прямом небывалые энергии, направляемые на поддержание существующего порядка вещей.
С Прямым лучше не спорить. Всякое слово, неосторожно сказанное кукучем против Прямого может быть впоследствии использовано против кукуча. Разговаривая с Прямым, лучше оставаться спокойным, не кричать, не трогать его руками и иметь при себе документы.

Стартовая площадка (СП) – отсюда начинается любое перемещение во времени и в пространстве. Географически СП расположена не в самом Лабиринте УС, а возле одного из входов в лабиринт. На СП есть скамейки, песочницы, качели и клумбы с розовыми флорентинками.
По вечерам всякие кукусеньки и бубучики выгуливают на СП собак, иногда позволяют им делать чинчи-пинчи, знакомятся. Кукусеньки неодобрительно косятся на откровенных, взбалмошных флорентинок, отвлекающих бубучиков от общения с кукусеньками.
А еще СП расположена точно под Черной дырой, из которой случается звездопад. Наибольшее количество падающих звездюлей приходится на СП. Поэтому ожеги и ушибы – не редкость в жизни настоящих путешественников во времени и в пространстве.

Туды-сюды – ни то, ни се. Одновременное действие в противоположных направлениях, бездействие. Суета. Маета. Ломота. Колбаса, в общем.

Улицы Серпантином – название Тель-Авивского микрорайона

Фактаб – площадная брань. Обычно берется на вооружение опустившимися, увядшими, растоптанными флорентинками, вырванными из родной клумбы. Оказавшись в лабиринте УС, флорентинки быстро теряют былую свежесть. Они начинают сквернословить, курить, дежурить возле пивных ларьков. Нет печальнее зрелища, чем пьяная, фальшиво горланящая «Вальс цветов» Чайковского флорентинка. Фактаб. Тут уж ничего не поделаешь. Подождем до весны. Будем читать умные книжки, будем вести задушевные разговоры с друзьями, будем сидеть у камина и ждать весны. А потом прогуляемся к клумбе и посмотрим – что новенького?

Фиктус – ночное комнатное растение с хорошо развитой корневой системой и крепким стволом. Особо почитаем кукусями, бубусями, лично Зинаидой Протасовой. Фиктус лишен возможности передвигаться самостоятельно, но часто меняет квартиры. Наигравшись с Ф. вволю, умиротворенные обитательницы лабиринтуса легко передают его из рук в руки. Ф. дорого стоит, поэтому ни у одной хозяйки рука не подымается выбросить Ф. на помойку. Весь день фиктус стоит где-нибудь в углу, возле телевизора. Вечером кукуси вытирают с фиктуса пыль, отчего цветок его распускается – большой, оранжевый, с усиками.

Флорентинки – милые создания, выведенные для пользы дела. Дело известно какое: нахватать побольше флорентинок и тащить их к себе домой. Обычно флорентинки не против. Они растут в клумбах и, едва завидев прохожего, принимаются чертовски благоухать. Никто не может устоять перед запахом молодых, сочных, выведенных для пользы дела, розовых флорентинок. У-у-х-Х! К сожалению, есть и оборотная сторона их жизнедеятельности. Флорентинки роковым образом влияют на комнатные цветы, растущие в горшках. После пусть даже кратковременного пребывания флорентинок в квартире, почти наверняка в горшках вырастают грибы, да, грибы… Но Боже, как они пахнут!
Как упоминалось, флорентинки выведены для пользы дела. Когда же дело сделано, флорентинок уничтожают для пользы следующего дела.

Чинчи-пинчи – любимое всеми обитателями лабиринта УС занятие. Все делают чинчи-пинчи. И люди в домах, и звери на просторе, и птицы в небе, и рыбы в море, и собаки, и шпоцы, и кукуси, и бубучи.
Для грамотно проведенного чинчи-пинчи нужны минимум двое.
Всякое живое существо вольно делать или не делать чинчи-пинчи.
Если здоровому существу запретить делать чинчи-пинчи, либо не давать, не позволять делать чинчи-пинчи, существо может начать делать странные вещи, лишь отдаленно напоминающие чинчи-пинчи – суррогаты чинчи-пинчи. За некоторые из этих суррогатов можно угодить в тюрьму.
Неделание чинчи-пинчи приводит к бурному росту волос на теле и раздваиванию стоп с последующим ороговением.
Нерегулярное исполнение чинчи-пинчи ведет к нервным расстройствам.
В случае удачно проведенных чинчи-пинчи происходит самовозгорание материи.

Шпоц – представитель фауны лабиринтУСа. Славится способностью к воспроизводству. Более подробно – см. «Шаткость мнений».

Шульдман – один из постоянных обитателей улиц Серпантином. Неравнодушен к чинчи-пинчи. Носит желтый вельветовый пиджак, подаренный ему Чайкиным. Шульдман попал в комментарии отдельным пунктом из-за мелковолнистой красной линии, возникающей под словом «Шульдман», набитым в русской версии программы “Microsoft Word”. Что ж, фамилия нерусская. Больше похожа на еврейскую. Прекрасная возможность обвинить компанию “Microsoft”, а с ней и мировую общественность в антисемитизме. Великолепный случай занять у американских друзей дополнительные папалилос. Пачки новеньких, хрустящих, пахнущих типографской краской зеленых папалилос. Шульдман был бы рад. Его собака – тоже. Собака делает все, как ей велит Шульдман. Она находится в плену личного обаяния Шульдмана, и заранее одобряет все его действия. Дома у Шульдмана царит культ личности Шульдмана. Ничего нельзя говорить против Шульдмана. Нельзя смеяться над Шульдманом… Все. Хватит о Шульдмане.

Advertisements