:

Владимир Богомяков: ЖИВОТНЫЕ В СТИХАХ ВАСИЛИЯ БЕТАКИ

In ДВОЕТОЧИЕ: 20 on 10.05.2013 at 21:28

Читая стихи Василия Бетаки, с радостным изумлением видишь, как плотно населены они разными зверями. Зайцы, совы, чайки, лисы, коты, собаки, кони… Я насчитал три десятка разных существ и сбился со счёта. Животные не выполняют здесь свою привычную для поэзии басенно-аллегорическую роль и не выступают в качестве простого объекта умиления. Речь идёт о глубоких зоософских, зоогогических и биоэтических прозрениях автора. В своём программном стихотворении Василий Бетаки пишет: «Вот вам черта 21 века: зверь не шарахается человека!». И дальше идёт описание лондонских лис, нью-йоркских енотов, подпарижских кенгуру и указание что кому человек должен принести: буйволам в лесу Рамбуйе – яблоки, нутриям – морковку, уткам – багет, цапле – червей. В своих мемуарах «Снова Казанова» Василий Бетаки рассказывает, что когда в 1973 году он эмигрировал на Запад, то самым сильным впечатлением для него на Западе были добрые собаки, к которым можно подойти и погладить. Одного этого стихотворения о зверях, переставших шарахаться человека, достаточно, чтобы понять, что автором его является человек, верящий в нравственный прогресс; вполне способный вслед за Владимиром Соловьёвым сказать, что «мера добра в человечестве возрастает». Наверное, можно, всё же, наверное, можно писать стихи после Освенцима и философствовать после ваучерной приватизации…
Так писать о животных, как это делал Василий Бетаки, мог только очень добрый человек. Как часто обычная злоба и чёрствость сердца маскируются не только картезианскими и механистическими рассуждениями о животных, как о сугубо физиологических сущностях, но и псевдо-христианскими рассуждениями о том, что, мол, животных нужно миловать, а не любить, ибо лишены они Образа Божия. Однако странно бояться полюбить кого-то больше, чем предписано. И любовь безошибочно показывает, что боль в глазах собаки ничуть не меньше боли в глазах ребёнка.
Больше всего в стихах Василия Бетаки птиц. В стихотворении о поисках Грааля автор спрашивает себя, что же он нашёл? И оказывается, что не нашёл он ничего, кроме пения птиц; и тогда он понимает, что даль – она сама и есть Грааль. Громкие птицы вырывают нас из шуршащего покоя и ведут по времени и пространству через камень, лёд и металл в те дали, где «времени больше не будет», как обещал святой Иоанн; где история отменится и встретятся люди разных веков и разных стран.
В стихах очень много чаек. Это не дурацкие бальмонтовские бесприютные чайки, которые не понять зачем носятся с криками над холодной пучиной морской. Это не сочувствующая советской власти чайка Лебедева-Кумача, которая рада по просьбе революционного матроса отнести другу милому привет (что вполне понятно, поскольку чайка древний символ возвращения домой). Это такая чайка, на которой держится бытие, потому что «к чайке привязана ветров и времён незримая нить». Потому ли, что, как считалось некогда, чайка чертит иероглифы в небесной книге, в которой должно быть записано всё сущее? Поэтому Бетаки и говорит в стихотворении «Киплингу»: «Собака и чайка куда важней». Куда важней всего остального… В стихотворении «Тень времени» чайка – это и есть само время. Оно с нами, когда чайка клюёт крошки на столе, и оно – запредельное, когда за стеклом, недоступные для нас, летят ветер и чайка.
Есть у Василия Бетаки в стихах, конечно, и сова. Не бёрнсовская депрессивная сова, которая скорбно стонет, поскольку холодно ей в северном краю. Не сова Юнны Мориц – «весёлая, летучая, скакачая, во всю хвостом рулячая» (хочется спросить у этой совы, как у Весёлого Молочника, и с чего это она такая весёлая?). Сове уготована важнейшая роль: она связана с памятью об ином бытие. Она неизъяснимо управляет чем-то в природе: «И вслед за пролетающей совой сомкнулся тёмный лес над головой». Она своим уханьем объявляет поэту пришествие весны.
И сойку видим мы в стихах Василия Бетаки. Она не только владеет ключами от Ирия, обиталища душ умерших и всевозможных птиц. Сойка, как кузина сороки-воровки, похищает и уносит фрагменты реальности (например, куски небесной синевы, как об этом говорится в «Оде Средиземному морю»). И пёстрого петуха видим мы, вечного (вневременного) петуха, что шляется, словно герб, озаряя аллеи. Много ворон. Во многих стихах – хлопанье крыльев спугнутых ворон. Вороний Ад в квартале Дефанс, где они машут-машут крыльями, но так и не могут вырваться в открытое небо. Сойки, дрозды, кукушки в дюнах… Белые гуси, как церквушки, пьют и пьют студёную воду северных рек; церквушки, как белые гуси, пьют и пьют студёную воду северных рек. Нестерпимая красота.
По стихам Василия Бетаки скачут кони: весёлые, испуганные, вневременные («На всю степь, ужасно старую, — двое нас и два коня»). И эти, последние кони, уже не боятся ничего. «Ты ли дал коню силу и облек шею его гривою? Можешь ли ты испугать его как саранчу? Храпение ноздрей его — ужас! Роет ногою землю и восхищается силою; идет навстречу оружию. Он смеется над опасностью и не робеет и не отворачивается от меча. Колчан звучит над ним, сверкает копье и дротик! В порыве и ярости он глотает землю и не может стоять при звуке трубы. При трубном звуке он издает голос: гу! гу! И издалека чует битву, громкие голоса вождей и крик» (Иов 39:19-25). И тень летящего Франциска на сером в облаках (и яблоках) коне!
Коты гуляют по стихам Василия Бетаки. В стихотворении «Венеция. Зима» есть главка «Жалоба кота». Кот, сидящий с автором на диване, жалуется, что город на воде не предназначен для котов, да и за стеной играют Листа, а кот хочет Вивальди. Коту скучно – он должен беречь малых деток и гонять всякую нечисть, а не сидеть в зимней Венеции на диване под звуки опостылевшего Листа. Но, — кота привозят на берег моря и он идёт по берегу – хвост трубой, веселится и ищет креветок.
Собаки, которых так при жизни любил Василий Павлович, тоже присутствуют в его стихах. В стихотворении «Возвращение осени» он пишет: «Никуда не хочу. Взять собаку и – в лес». И сам Василий Бетаки иногда сравнивает себя с собакой. В биографическом произведении «Мой вальс» он воображает себя фокстерьером, вспоминает себя маленьким мальчиком, драчливым, как десяток щенят.
Стихи, как фары в одном из стихов Василия Бетаки. Они выхватывают из тьмы отдельные кусочки мира. В свет фар то выскакивает заяц, то влетает сова. И они не оказываются чужими в этом всеединстве (если воспользоваться этим понятием русской философии). Фары светят в глубины души самого автора и он видит там память рыб и осьминогов, нити ветров и времён и родство со всеми рождёнными в этот мир.



IMG_4202чб

Advertisements