:

Александр Бирштейн: ВАСЬКА…

In ДВОЕТОЧИЕ: 20 on 11.05.2013 at 13:43

Море, море… Моря столько, что кажется, суши нет. Дорвался… Но вода черна. Почти черна. И холодно, видно, в ней плавать. Даже дельфинам, которые перестали резвиться у бортов и ушли туда, где поспокойней и потеплей.
Дельфины… Стиль дельфин… Мой стиль… А Васька не умел плавать!
Васька… А я и не представляю, как по-другому. Мы все там, в Медоне такие: Ленка, Галка, Димка, Катька, Вовка, Сашка…
И он – главный.
Васька многое умел! Водил, пока глаза не стали подводить, как заправский гонщик. Знал Париж и не только Париж так, что заслушаешься. Помню, как-то рассказывал нам с Ленкой про крышу Собора Нотр-Дам час, наверное. И хотелось, чтоб еще, еще… Это его был Париж. Поэтому – говорит – заслушаешься. Или зачитаешься, когда он брался об этом писать. Умел приготовить такую еду, что пальцы проглотишь. А как гениально он читал стихи! И сколько их знал, помнил! Умел, умел, умел… Дружить, например. Я счастлив был его дружбой!
Но главное, сто раз главное – он умел писать стихи. И с каждым годом, да что годом – днем! – все лучше! Я брался издать его книги, писал предисловия. Так что, читал-перечитывал все. И поражался этой дороге вверх. Все время вверх.
Я счастлив был, не кривя душой, да-да, вовсе не кривя душой, прочтя его новое, писать Ваське восторженные слова.
– Тяффф! – отвечал Васька. – Или даже:
– Тяфф-тяфф!!
Что сделаешь – фокстерьер!
Да, именно такое имя-прозвище-определение носил он в нашей компании. Такие имена были у всех.
Ленка была хрюшей, Машка – кошкой, Бегемотом был и есть, конечно, Борька, Галка – куда денется? – Галкой, а я Винни-Пух.
Как будет теперь? Наверное, так же…
Фокстерьер… Наверное, потому, что Васька был маленький и задиристый. Хотя, и соглашателем тоже. Но только, если предмет спора ему важен не был. Тогда – пожалуйста: ты прав и ты прав…
Но если предмет спора его задевал за живое, Васька бился до последнего. Даже если неправ был…
Каюсь. Я их заводил слегка. На тему, которая мне важна была. Ну и сидел, слушал, вразумлялся. Провокатор? Вряд ли? Просто наши вечера невозможны были без спора. Ну, никак! Больше ста вечеров подарила мне судьба за последние годы… Больше ста вечеров, почти каждый на всю жизнь. Сам себе завидую. И огорчаюсь тоже – мало!
Думал, всю жизнь так будет. Надеялся…
А еще разговоры с Васькой днем, когда все на работе и можно говорить всласть. Васька пил растворяшку, я заварной кофе. И на любую тему. А потом все равно о стихах. Васька учил, объяснял, спрашивал, удивлялся, хвалил (редко), бранил (часто), снова учил и… фантазировал. О, это он умел. И это было так здорово! Он никогда не опускал планку рассказа своего. Вспоминал, радовался, делился.
И еще Васька был отважен!
А хлебнуть пришлось. Блокада. Детский дом. Кусочек фронта с барабаном и палочками. С барабаном… Медаль «За отвагу» просто так не давали!
Да и работа Васькина тут, в забугорье отваги требовала. И получала эту отвагу. Как им бойцам «Свободы» Некрасову, Галичу, Бетаки, Максимову без отваги?
Хотя… Не буду об этом, а то Ленка браниться станет:
– Высокие слова… Васька не любил…
Да любил он, любил. Просто, не принято было. А так бы слушал… Ведь недодали же. И признания, и славы, и даже добрых слов.
И в поэзии недодали. И в переводе. А он заслужил. Он ведь огромный поэт, этот Васька. Я знаю, что многие спохватились, читают-перечитывают. Нет-нет, я не скажу:
– Поздно!
Потому что, читают.
Васька счастлив был, и когда получалось. Любое! А когда лучше всех – блаженство! Например, грести на байдарке. Поэтому так любил, когда мы на байдарках по Дордони. Меня – неумеху учил-вразумлял…
Та поездка в Дордонь вообще на всю жизнь. Абсолютное счастье день за днем. И фотография… Это в Рокамадуре – если неправильно написал, Ленка поправит! Это город такой, вертикальный. Мы с Васькой пили кофе и были до невероятности счастливы. А Ленка нас фотографировала. И одну такую фотографию оформила и мне подарила. На Рождество…
Да, я про Рождество еще не сказал. Когда все собираются. Ну, почти все люди этого дома. Васькиного и Ленкиного дома. Как для меня – лучшего на земле. И всем хорошо. А как теперь?
А так же!
Шиш, что изменится!
Васька есть! Куда он денется? Сидит, усы распушил…
– Трепло ты, – говорю, – обещал же…
А он лыбится.



100_1547ослик

Реклама